Дарья, двоюродная сестра Алены, тоже была очень даже симпатична, хотя и выглядела диаметрально противоположно высокой блондинке. Миниатюрная брюнетка, она говорила не слишком много и даже улыбалась как-то смущенно – в отличие от бойкой Лены, не боящейся громко смеяться и засыпать Богдана градом вопросов.
Драгомиров вдруг поймал себя на мысли, что пытается понять, кто же ему больше по душе. Хохотушка Алена? Скромница Дарья?
– Отставить думать, полковник! – настроение генсека заметно поднялось. Отражение в стекле хитро подмигнуло своему хозяину. – Почему бы не заехать к красавицам в гости и не оценить вопрос на месте? В конце концов, человек я или нет?
– Отвратительно, – сенатор Джозеф Рэймонд Маккарти, расположившийся в глубоком кресле, стоявшем в роскошной гостиной его дома в Вирджинии, раздраженно швырнул журнал на столик. – Очередной пропагандистский ход.
Сенатор был раздражен – и это и неудивительно. После тяжелой автомобильной аварии, в которую он попал в самом конце пятьдесят третьего года, прошло уже немало времени, и его имидж "пострадавшего от коммунистов" все больше тускнел. А теперь, помимо всего, основателю маккартизма во внутренней политике США приходилось еще и наблюдать за восхождением ярчайшей политической звезды на мировом небосклоне.
Статья в "Тайм" была посвящена Богдану Драгомирову. Молодой лидер Советов, говорящий о мире во всем мире, о развитии космической программы… Добавьте героический ореол человека, уничтожившего Гитлера, хорошую внешность и советские успехи последних лет – и получите "человека года". Очень харизматичного "человека года" – сражаться против коммунистов становилось все сложнее.
Один раз карьеру сенатора от катастрофы спасла авария, выглядевшая исключительно подозрительно и случившаяся накануне публичных слушаний против армии США. Тогда выбывший из политики почти на полтора года Маккарти ушел в тень – но и не потерпел краха.
По крайней мере, нападавший на него Эд Мэрроу, бывший воистину известнейшей фигурой на американском радио и телевидении, решил, что задача выполнена, после чего прекратил войну против маккартизма. А вернувшийся спустя почти два года "в бой" сенатор многому уже научился (полгода в неподвижности – хороший повод подумать над своими ошибками) и риторику серьезно смягчил, перенеся свою войну с коммунизмом вовне.
Но делать это было сложно. Разворачивающийся к русским де Голль, стремительно развивающийся экономический блок красных в Европе, космические успехи, которые старая добрая Америка все никак не повторит… И самое противное – молодой харизматичный лидер, увидеть в котором страшного злодея было довольно затруднительно. И что прикажете делать политику, вся карьера которого построена на войне с коммунизмом? Сначала – внутренним, потом – внешним?
Только одно – выворачивать ситуацию наизнанку.
Собственно, именно поэтому в гостиной сенатора сейчас расположился человек, возглавляющий ЦРУ. Человек, полностью взгляды Маккарти разделяющий и благодаря занимаемому положению проводящий соответствующую линию в работе своего ведомства.
– Нам нужно очернить его, Райан. Нужно очернить этот доставший уже до самых печенок образ ангельского СССР. И этого ублюдка очернить тоже. Максимально. Ты же видишь, что происходит, – Маккарти, бросив взгляд в окно, где солнце как раз закатывалось за горизонт, чертыхнулся и разлил по бокалам дорогущий виски "Краун Ройял".
Райан Холлс был со своим другом полностью согласен. А потому кивнул и ответил, что уже кое-что для этого делает.
– Что? Очередной пшик со сбитым якобы в нашем пространстве самолетом? Это уже никого не злит – только раздражает и выставляет нас идиотами, – сенатор вспомнил один из многочисленных случаев пересечения границ Советов американским самолетом, немедленно сбитым после всего одного предупреждения. Драгомиров не церемонился и, как и обещал, нарушителей сбивал нещадно, словно не боялся войны.
Впрочем, это как раз понятно – по словам разведки, у него минимум четыре десятка ракет, способных достичь территории США. И на каждой – термоядерная боеголовка, мегатонны на полторы. Он знает, что потерей такого количества мегаполисов и крупных городов Эйзенхауэр рисковать вот так вот запросто не станет. Потому что воевал. И в Африке, и в Европе. Видел, что такое разрушения. Как-никак, был одним из тех, кто капитуляцию немцев принимал. Вместе с Монтгомери, Жуковым и Тассиньи.
– Нет, Джозеф, не пшик. Я не могу сказать тебе все подробно, но удар будет силен. Очень. И сразу по нескольким направлениям. После этого святыми русских точно считать перестанут, – цэрэушник хмыкнул.
– Полыхнет хорошо? – голос хозяина дома слегка потеплел.
– Уверен, что да. Это будет настоящий смерч дерьма, который затянет коммунистов на все сто и испачкает так, что отмыться им будет ой как непросто.
– Очень на это надеюсь, Райан. Потому что все это становится хреновей и хреновей, – пробурчал Маккарти и залпом опустошил бокал.
