Но у него имелась и гораздо более трезвая половина, сразу же указавшая на самые разные эмоциональные и практические препятствия. У него была Карин. Ему удалось возродиться после развода. А если Лине передумает снова? А вдруг она хотела завоевать его сердце с единственной целью разбить его еще раз? Он сомневался, что сумеет в этом случае справиться.
Кнутас как раз собирался что-то сказать, когда Лине посмотрела на часы.
– Боже! – воскликнула она. – Я сижу здесь и болтаю и чуть не опоздала на самолет! – И поднялась торопливо. – Я понимаю, что смутила тебя, – сказала она и взяла сумку. – Пошли.
Лине сорвалась с места, не дожидаясь его ответа.
Он последовал за ней.
Они действительно успели в последнюю минуту. Ворота как раз собирались закрыть.
Лине быстро обняла его. Прежде чем они нашли что сказать, их губы слились в поцелуе. Посередине аэропорта. В это мгновение Кнутасу было наплевать, видел ли его кто-нибудь.
– Подумай о моих словах, – прошептала она. – Обещаешь?
– Обещаю, – ответил он.
Потом Лине ушла.
У Беаты Мёрнер были длинные темные волосы и густая челка до бровей.
«Чем-то напоминает мексиканскую художницу Фриду Кало», – подумала Карин, когда молодая женщина представилась и с силой пожала ей руку. Они договорились встретиться в уютном ресторане «Под каштаном» в Старом городе, одном из маленьких открытых заведений на живописной площади на Киндстугатан, в старейшей части Стокгольма. Среди узких, вымощенных булыжником улиц, где в далекие времена при необходимости могла развернуться повозка с лошадью.
Огромный каштан, одетый в белый цветочный наряд, раскинул ветви над площадью. Карин села за один из стоящих на улице столиков и в ожидании приемной дочери Дальмана взяла бутылку минеральной воды и сигареты. Она нечасто курила, но встреча с Ханной, как обычно, очень сильно подействовала на нее, и ей требовалось успокоить нервы.
Вторая половина дня у нее оставалась свободной, и до ужина с дочерью она собиралась прогуляться по магазинам.
Беата Мёрнер, высокая, одетая в простое черное хлопчатобумажное платье, села напротив Карин и посмотрела на нее настороженно из-под челки. Для начала они заказали дежурное блюдо.
– Когда ты встречалась со своим приемным отцом в последний раз? – задала Карин первый вопрос.
– Год назад примерно.
– Какие между вами были отношения?
– Ну, я не знаю. Мы виделись редко и почти никогда наедине. Только в связи с каким-нибудь праздничным мероприятием.
– Вот как?
Беата вздохнула и смахнула челку со лба.
– У нас были очень хорошие отношения, пока я росла, и мне казалось, что мы очень близки. Я никогда не знала своего биологического отца, поэтому Хенрик действительно стал родным для меня. Он всегда стоял за меня горой, и я лучше ладила с ним, чем с мамой. Могу я взять одну? – спросила она, взглянув на пачку сигарет.
– Конечно, – ответила Карин и придвинула к ней пепельницу.
Она подождала, пока Беата закурила и выпустила струю дыма.
– Потом они развелись, и я осталась жить у мамы. Однако мои отношения с Хенриком претерпели серьезные изменения. У него появилась новая жена, и он обзавелся новым ребенком. Как будто поменял нас на них.
Она замолчала.
«Здесь все не так просто», – подумала Карин. Она поняла это по взгляду Беаты.
– Какие произошли перемены в отношениях между тобой и Хенриком? – спросила она осторожно.
– Они умерли. У него никогда не находилось времени на встречи, он не стремился общаться со мной. Занимался только своими родными детьми, зачем ему нужна была я?
– А как восприняла развод твоя мама?
– Ну… Раньше она не позволяла себе ничего лишнего, и в доме действовали достаточно жесткие правила относительно того, что можно, а чего нельзя делать. Потом, когда он ушел, ее словно подменили. Она стала пить чуть ли не постоянно, случались даже дни, когда ей было наплевать на моих младших сестер, и она перекладывала всю ответственность за них на меня. Мне приходилось бегать по магазинам, готовить еду и читать им сказки на ночь. Все понимали, что Хенрик сбежал, потому что встретил Аманду, даже если он сам отказывался это признать. Для мамы произошедшее стало ударом, она преуспела в поисках утешения, если можно так сказать…
Им принесли их заказы, и некоторое время они ели молча. Карин размышляла над рассказанным Беатой. Поступок Хенрика явно стал тяжелым ударом и для нее тоже. Могли эти новые обстоятельства иметь какое-то отношение к преступлению? Все касавшееся жизни Хенрика Дальмана представляло интерес, и сейчас ей стало крайне любопытно, что дал допрос матери Беаты, Регины Мёрнер. Следует поговорить с Андерсом сразу же после обеда, решила она.
Сидевшая напротив нее за столом молодая женщина с равнодушной миной жевала салат, мысли ее витали где-то в другом месте.
– Как все это на тебя подействовало? – в конце концов спросила Карин. – Развод и случившееся потом?
