- Боже мой, Маша, мои соболезнования! - Я взял её за руки. - Не могу себе представить... Как такое произошло? Что, что случилось?!
- Серёжа! Не задавай мне пока вопросов, пожалуйста. Спасибо, что приехал, - снова повторила она. - Ты единственный из старых друзей Миши, да и, кроме того... - Маша немного замялась, а я смотрел на неё, ожидая продолжения. - В общем, его основные работодатели просили, так сказать, чтобы похороны проходили без лишней помпы, и чтобы людей было поменьше, хотя и устроили всё вот видишь, где...
- Без лишней помпы? - совершенно непроизвольно удивился я, косясь на немногочисленные но очень дорогие машины: там был даже "Лексус-RX300"!
- Серёженька, я потом объясню тебе ситуацию! Извини, ты побудь тут... - И она величественной походкой вернулась к людям, от которых отошла.
Я проводил глазами стройную фигуру в траурно-чёрном, но, на мой взгляд, коротковатом платье. Такое довольно простое, с первого взгляда ничем не примечательное строгое платьице. Долларов за 300.
От нечего делать, я вытащил сигареты и подошёл к Машиным родителям, тоже стоявшим особнячком. Мишины родители отсутствовали - собственно, у него их фактически, не было, а воспитала его тётка, майор милиции в прошлом. Но сейчас и её не было, и я не стал спрашивать у Маши, почему.
Там вообще была любопытная история детства: как он сам рассказал мне когда-то, мать бросила их с отцом, когда Мишке было 4 месяца. Отец через какое-то время завёл новую семью, а Мишка остался с сестрой отца, никогда не бывшая замужем и своих детей не имевшая. Впрочем, дама она была по своим временам состоятельная, так что Миша вырос, если и без настоящей материнской ласки (тётка его баловала, но бывала часто просто грубовата как работник органов), однако в полном достатке.
С Арсением Петровичем мы были знакомы ещё со свадьбы Маши и Михаила, поскольку я был там свидетелем со стороны жениха. Профессор с женой выслушали мои соболезнования, после чего Арсений Петрович попросил сигарету.
- Арик! - возмущённо-придушенным тоном просвистела Машина мама. - Держи себя в руках! Ты же бросил, Арик!
- Ну, солнышко! - пророкотал Арсений Петрович. - Ну не могу я с нервами совладать, ну что ты... Мы отойдём с Серёжей, чтобы на тебя не дымить.
Марина Степановна возмущённо надула губы, но скандала устраивать не стала, учитывая трагичность момента. Мы отошли в сторону и закурили. Арсений Петрович выглядел более растерянным и расстроенным, чем Маша, и это было мне почему-то неприятно.
- Ну, как он мог, ты подумай, Серёжа, как он мог! - Арсений Петрович, нервно затягиваясь, "выдул" сигарету за минуту, покосился на супругу, и, прикрываясь от неё спиной, попросил у меня ещё одну. - Я не знаю, что уж у Миши там такое стряслось, но совершить самоубийство! Бросить жену, ребёнка! Нет, ты подумай! Что значит: "какие-то неприятности по работе"! Что, у него было безвыходное положение?...
"Так-так", - подумал я. - "Вот это да! Действительно, какие такие "неприятности по работе"?... Ну что же за невезение у Мишки такое: сначала тогда, когда он работал ещё врачом, и теперь вот... Собственно, сейчас это уже невезением назвать просто кощунственно..."
Аресений Петрович продолжал излагать свои взгляды на аморальность самоубийства. Я слушал эти сетования, кивал, поддакивал и курил.
С горки к кладбищу съехал катафалк, последовала традиционная процедура проводов в последний путь и прощания с покойным. Я слегка обалдел, поскольку Мишина могила оказалась практически в одном ряду с "аллеей героев", как у нас в городе называли ряд могил крупнейших мафиозников, которые последние лет десять только здесь находили свой последний приют. Аллея действительно напоминала выставку бронзовых бюстов, но только не Героев бывшего Советского Союза, а героев нашего времени - руководителей крупнейших преступных и не очень сообществ города, фактически, новых хозяев жизни.
Я, стоя рядом с парой мощных ребят, судя по всему, телохранителей кого-то из новых Мишиных знакомых, слушал короткие траурные речи, смотрел на лицо Миши, спокойно лежавшего в гробу и про себя поражался: когда же мой старый друг вышел на подобную орбиту?
Телохранители даже не пытались переброситься со мной парой-тройкой фраз, как это обычно бывает на похоронах даже между совершенно незнакомыми людьми очевидно, видели машину, на которой я приехал, и не посчитали меня достойным внимания. В общем-то, я и не горел желанием беседовать с ними, хотя, не скрою, ситуация меня интриговала. Хоть и печальное событие, но мало кто на моём месте не строил бы кучу догадок относительно случившегося.
Пригоршни земли глухо ударили по крышке гроба, хмуроватые кладбищенские рабочие зарыли могилу и водрузили довольно красивый временный крест.
