- Кто полезет? - удивился я. - Шлемов твоих не осталось, программа у тебя действует так, что не мешает работать пользователям и абонентам Интернета. Как её могут заметить и кто будет на неё воздействовать?
- Не знаю, но всё-таки этого исключать нельзя.
- О, Боже! - Я всплеснул руками. - Ну а разве на Земле у нас была полная уверенность в чём-то? Да в любой момент могли случиться землетрясения, ураганы, наводнения! Астероид какой-нибудь мог прилететь и - ба-бах! Только перья бы от всех полетели. В чём там была уверенность? Но ведь жили, и радовались, и не терзались мыслями "а что будет, если...". Нет, были, конечно, параноики, но ты хоть не становись таким!
- Мальчишки! - раздался крик со стороны яхты.
Мы обернулись и увидели Машу и Нолу, которые стояли на палубе в лёгких халатиках и махали нам руками.
- Пиво с утра пьют, алкоголики, - крикнула Маша. - Давайте окунёмся и завтракать! Я тут один рецептик попробую: мясо со специями и травами!
- Вот тебе и ответ, как жить, - сказал я. - А в Кущи мы слетаем, всё-таки...
Миша встал, оглянулся по сторонам и потянулся, хрустнув суставами.
- Возможно, ты прав.
Глава 2.doc: "Терпение и труд".
Саша Щербаков решил выкроить вечер и позаниматься программным обеспечением, которое находилось на странных дисках. Для начала он на всякий случай создал дубликаты, благо пишущий CD-ROM у него был, и затем занялся разбором того, что содержали, собственно, программы.
Несмотря на то, что он был весьма неплохим программистом, работа продвигалась со страшным трудом. В конце концов Саша сумел чётко удостовериться, что "зависания" машины происходят именно из-за того, из-за чего он и думал - отсутствие команд от неизвестного "преобразователя" останавливало весь процесс. Тогда он стал искать пути, можно ли как-то обойти этот запрет и организовать управление с клавиатуры.
Он попытался написать несколько патчей, вклеил их в нужные, как ему казалось, места основного модуля программы и попытался снова загружать её.
Ничего не изменилось. По-прежнему управление игрой оставалось недоступным, и программа "висла" всякий раз после вопроса о пресловутом "преобразователе". После нескольких попыток Саша плюнул, налил в свою любимую кружку пива, сел и задумался.
Он должен был признать, что в данной программе были места, которых он, всё-таки, не понимал. Там был большой блок, явно ориентированный на приём каких-то данных с "преобразователя". Что это был за преобразователь и что это могли быть за данные, он мог только гадать. Возможно, "преобразователь" являлся устройством, переводящим движения руки и пальцев в машинные коды?
"Хотя, стоп", подумал Саша, "я же помню, что было там, на той квартире". Никаких перчаток-преобразователей там не было. Было нечто вроде шлема, который одевался на голову. Но что же он мог преобразовывать? Почему-то Саша ещё тогда, год назад, совершенно машинально решил, что шлем - это какая-то штука, заменяющая монитор, типа как в играх-имитаторах виртуальной реальности. Не мог ли шлем как-то преобразовывать мысленные команды? Ну, скажем, снимать биотоки мозга? Правда, Саша ни о чём подобном не слышал. Читал, конечно, про разные разработки в виде сращивания живой нервной ткани с кристаллами кремния, но чтобы кто-то использовал биотоки для управления игрушками, да ещё и в простой квартире, а не в лаборатории - это вряд ли.
Наконец, уже часа в два ночи после бесплодных попыток переделки программы и хождения по комнате взад-вперёд, он вдруг подумал, что, возможно, ему что-нибудь может подсказать Феликс.
У Феликса была совершенно смешная и почти неприличная, можно сказать, фамилия - Нипидерман, что вызывало море насмешек над ним в студенческие годы. Даже сейчас, подумав "А позвоню-ка я Нипидерману...", Саша невольно скабрёзно усмехнулся. После окончания они почти не виделись, но полгода назад, отмечая пятилетие выпуска, встретились и успели поговорить. Феликс работал в мединституте у своего папы на кафедре, занимался биофизикой и даже что-то там пытался моделировать в связи с проблемой искусственного интеллекта.
Саша решил показать ему некоторые программные модули, назначение которых он не понимал. В общем, решив, что утро вечера мудренее, Щербаков лёг спать, а утром отправился в своё консульство, чтобы освободиться пораньше, и оттуда позвонил Феликсу.
Часа в два дня он смылся с работы и поехал в третий корпус медицинского института, где располагалась кафедра, на которой трудились оба Нипидермана.
Феликс провёл его в довольно неплохо оснащённую к удивлению Щербакова лабораторию, где кроме него в данный момент никого не было, и, усадив на стул рядом с одним из столов, предложил кофе. Саша согласился. Феликс включил чайник "Браун", достал чашки и сигареты. Щербаков вздохнул, вспоминая обещание, данное самому себе, но, поскольку сейчас не собирался выпивать, сигарету взял. Кроме того, он давно заметил, что совместное курение повышает степень доверительности разговора и располагает к тебе собеседника.
