Впрочем, в личный кабинет мужа она прошла без проблем. На средней полке шкафа с документами пополнилась коллекция моделек разного типа кораблей и истребителей. Некоторые из них она уже видела в реальном размере, некоторые оказались еще незнакомыми. Они все были приблизительно одного размера, но выстроены в боевое построение. Эта мысль почему-то вызвала улыбку на губах Падме, представившей, как Лорд Вейдер берёт маленькие фигурки и, подражаю звуку двигателя, заставляет их летать по кабинету, изображая реальную битву, так же, как и их маленький сын. Она коснулась пальчиками уменьшенной модели «Истца» и обратила своё внимание на беспорядок на столе. Десятки дек, датападов и инфоркисталлов валялись тут и там, как будто их сначала построили аккуратными башенками, а когда в спешке уходили, башенки рухнули. Энакин так и не научился работать с огромным количеством носителей, Падме прокрутила мысль, что это будет благоприятный предлог для начала мирной беседы. Он никогда не отказывался от её советов в подобных элементарных вещах. Она кончиками пальцев погладила гладкие поверхности носителей. С левой стороны лежал включённый датапад с инфокристаллом внутри, он, конечно же был заблокирован, и она без особой мысли провела и по нему. В ту же секунду над рабочим столом Лорда Вейдера развернулся трёхмерный отчёт на четырёх страницах. Голограммы с изображениями существ в официальных костюмах. Консул Рен-Ва-кер-Гег – ликвидировать. Советник Алесаун Мирк – взять в разработку. Директор Вален Нит – ликвидировать. Младший секретарь Елнае Халоми – ликвидировать. Каждая страница отмечена личной чёрной гербовой печатью Императора.
— Ты что здесь делаешь? — холодом глубокого космоса обдал её тон зашедшего Дарта Вейдера.
— Что это? — ошарашено спросила Падме.
— Это не в вашей компетенции, сенатор, — почти прорычал Лорд, от нервного движения тонких пальцев изображение исчезло, а датапад потух.
— Энакин? — не ожидая такого ответа, Падме испугано попятилась, — что происходит, любимый?
Она не видела его почти неделю, но сейчас он казался ей незнакомым человеком. Не Энакином. Не любимым. Она видела его таким раньше, один раз. В видении. Именно этот человек носил чёрную маску. От этой мысли её затрясло, она вцепилась руками в край стола, когда он приблизился к ней, не меняя разгневанный взгляд.
— Происходит то, что ты лезешь не в своё дело.
— Энакин, я… — она на мгновение закрыла глаза, беря свои эмоции под контроль, — я беспокоилась о тебе и скучала, — уже спокойно и искренне, продолжила она, — Ты не отвечал на сообщения, я решила прийти и узнать, в порядке ли ты. Я случайно коснулась датапада. Я не хотела вмешиваться в твои дела.
— Но ты вмешалась, — тем же тоном, с нажимом, ответил Вейдер, — эта информация сверхконфиденциальна. И вы, сенатор, даже на правах советника Императора, не можете с ней быть ознакомлены, и, тем более, находиться в моём кабинете без сопровождения или без моего личного присутствия.
Её просто трясло, и только гордость не давала слезам обиды течь по щекам.
— Что он с тобой сделал? — сдавленным голосом спросила Леди Вейдер, смотря в упор в полные ярости глаза мужа. — Что он заставляет тебя делать? По его приказу ты забросил семью и занимаешься убийствами?
— Это не твоё дело! — перебил её муж, — у тебя своя работа, у меня – своя. И в данный момент я выполняю её. И тебе не стоит вмешиваться. Ни на правах советника, ни на правах жены. Я не вваливаюсь в твой кабинет и указываю, что делать, а что нет!
Она глотала сухие слёзы усталости, обиды и разочарования. Она даже не знала, чем разочарована: любимым человеком или собой, которая при всём своём опыте, и десятилетней выучке не могла найти слов опровержения. Ведь он был прав. С его точки зрения все было именно так. Это его работа – выполнять определённые приказы Императора. Ведь она же тоже каждый день выполняла его приказы. И Энакин не касался её работы, а сейчас получается, что она влезает в его дела. И она должна отойти и дать мужу выполнять его работу. Работу палача. За которую он взялся, чтобы получить больше могущества. Для утоления собственных непомерных амбиций и жажды власти. Отойти и дать загубить то светлое, что осталось в её всё ещё любимом человеке.
— Я рада, что мои права жены ты ещё признаёшь, — спокойно, холодно и отчуждённо ответила Падме, прямо глядя в синие, наполненные злостью глаза, — и именно на этих правах я требую твоего присутствия сегодня дома. После того, как ты закончишь… — на языке крутилось слово «убийства», но… — свою работу. У меня два выходных, которые я планирую провести с семьёй, и я буду тебя ждать, — она направилась к двери под тяжёлым взглядом Вейдера, который не спешил её останавливать, — предупреди, когда освободишься. Я ужин разогрею, — прежде чем выйти, попросила она.
Она проиграла этот бой, но не войну. Энакин – единственный человек, который стоит между её детьми и Сидиусом. И, не смотря на то, какие истинные цели преследует Скайуокер, она не собиралась терять эту защиту.
