Падме могла бы поклясться, что директор сейчас бы полжизни отдал, чтобы раствориться и исчезнуть из-под этого требовательного взгляда ситха. Молодой человек, а вернее мальчишка, по мнению Айсарда, сейчас не имел возраста, его лицо было каменным, только глаза горели страшным огнём, и даже сердце бывалого разведчика пропускало удары. Это было превыше понимания Арманда, это заходило за все рамки его восприятия, даже джедаи никогда не внушали такого ощущения чего-то иного, чего-то нереального, чужого, опасного.
— Я думаю, что наши первичные отчёты с места событий не сильно разнятся, Лорд Вейдер, — уверенным голосом нашёлся разведчик, — впрочем, если вас так интересуют результаты СБИ, копию вы получите. А мне пора. Леди Вейдер, мадам, — разведчик кивком головы попрощался, и его как ветром сдуло.
Энакин подошёл к ней ближе. Она хотела его обнять, прижаться, чтобы он закрыл её от окружающего мира и… извиниться, но в зале находились уже пять адъютантов, которые зашли на пару минут позже и, выстроившись в ряд, ждали внимания Лорда, а также ещё шесть человек охраны. Его присутствия рядом уже было достаточно, чтобы страх, который поселился в ней с момента его отлёта, исчез, уступив другому, более сильному, а ещё чувство вины рвалось из груди. Но Энакина это не интересовало, она видела, как он смог, наконец-то, вздохнуть полной грудью, увидев её живой, как борется в нем желание разломать свои же правила и обнять её, поцеловать… но он сам установил эти правила, а она приняла их.
— Через час мы улетаем на верфи, — коротко произнёс он, — возьми всё необходимое для себя и детей.
— Хорошо, — согласилась она, подавляя все свои желания приблизиться к нему и сократить это расстояние в шаг.
«Я люблю тебя», — мысленно произнесла она то, что не могла сказать вслух.
«И я тебя, родная», — раздался в голове любимый голос. Он всё же наклонился к ней и нежно поцеловал в лоб. Затем резко развернулся и подошёл к адъютантам, объявив собрание в другом зале.
Информация о взрыве так и не дошла ни до СМИ, ни до Сената. Соседи и свидетели же предпочли оказаться слепоглухонемыми, чем идти против СБИ и Вейдера.
Прощание с сестрой состоялось в огромном взлётном ангаре, где уже стояли два корабля, ожидая пассажиров. Скайуокер, оставив коляску с играющими детьми на женщин, удалился для последнего инструктажа подчинённых.
— Пока, моя красавица, — сказала Сола, целуя племянницу в щёчку, а Люк сидел на руках у матери и с любопытством рассматривал незнакомое помещение, — какие же вы, маленькие, хорошие! — тётя уже целовала нос девчонке, — ты же вырастешь, ух, жару всем дашь! Да? Ай! — старшая Наберри в течение суток смогла подружиться с капризной Леей, и сейчас девочка маленькой ручкой вцепилась в ухо тёти и не желала её отпускать. — Да, будешь, а сейчас отпусти моё ухо, маленькая цепляла!
— Солнышко, отпусти тётю, — вмешалась мама и одной рукой попыталась помочь сестре, — ей больно.
Лея подняла непонимающие глаза на маму, затем нахмурилась и второй рукой ухватилась за волосы Солы, не ослабив хватки на второй руке.
— Лея, солнышко, — взмолилась Сола, и с силой перехватила сжатую ручку племянницы за указательный палец, — не надо так делать, мне тоже не хочется тебя отпускать, но увы! Все претензии к родителям, — она ещё раз чмокнула малышку, резко уворачиваясь от цепких рук девочки и передавая её матери, забирая Люка к себе на руки. — Иди ко мне, красавчик! Будем прощаться! — мальчик посмотрел на тётю улыбаясь, и весело вякнув, неуклюже замахал руками. — Да, да, давай руку, — Сола поймала его за руку, позволив обхватив палец, — ну всё, пока? Пока-пока, ой, ты мой хороший! — и наградила племянника градом поцелуев. Мальчонка улыбаясь зажмурился и замотал головкой
Падме поцеловала дочку, Лея тут же вцепилась в бусы мамы и потащила их в рот.
— Эй, папина принцесса, отдай, — сказала она, отбирая украшение и подсовывая дочери её игрушку, посадила в коляску. Девочка решила закатить скандал, но от сжатия игрушка замигала яркими огоньками и Лея посмотрела на нее, давая возможность маме забрать брата.
— Пока-пока, — замахала рукой Сола, передавая мальчика, и ребёнок в попытке повторить движение одной рукой случайно ударил тётю в нос, а маму в подбородок. Женщины одинаково ойкнули, Падме успела перехватить локоть сына, который направлялся ей в лицо, и, поцеловав Люка, посадила рядом с сестрой в коляску. — одним движением – двоих, — рассмеялась Сола, — герой!
— Такие непоседы, — посмеялась младшая Наберри.
— Ничего, вот они у тебя скоро пойдут, вот тогда держись, мать, и глаз с них не спускай! — тоном опытной мамаши заявила Сола, затем громко рассмеялась и обняла сестру. — Береги себя и свою семью, и при первой же возможности возвращайся домой, хорошо?
Падме глотая слёзы кивнула, прощаясь с ней как в последний раз. Сола тараторила, боясь не успеть что-то сказать.
— И разберись со своими отношениями с мужем, — наставляла старшая, — вы должны быть на одной стороне и не важно, на какой! Хорошо? Обещаешь?
Она резко замолчала и посмотрела на сестру.
— Ты сама всё знаешь, не маленькая.
