Её начинало мутить уже только от запаха кафа, который крепко обосновался в кабинете Лорда Вейдера. Падме сидела в удобном кресле, крутя в руках стакан со странным витаминным коктейлем, который регулярно пил Скайуокер. Пить его она тоже уже не могла, стоило только пригубить напиток, как от вкуса скулы сводило, но свою функцию он выполнял, сон исчезал мгновенно. Энакин сидел в своём рабочем кресле и, не отвлекаясь от деки, грыз паёк. До прибытия Императора оставалось меньше трёх суток. За последний месяц Скайуокер выжал из себя и окружающих последние соки, но всё было готово и перепроверено трижды. И сейчас пять адъютантов в расслабленных позах рассредоточились по кабинету, ожидая вердикта начальства. Отчёты с последних перепроверок находились в деке, которую так внимательно изучал Энакин.
— Господа, — Лорд кинул деку на стол, — моя прекрасная леди, — он обвёл всех присутствующих взглядом, — мы хорошо поработали. До прибытия Его Величества осталось ровно… — он отодвинул гору дек, которые закрывали часы на столе, — пятьдесят два часа. Отдых в шестнадцать часов мы честно заслужили.
Он слегка коснулся её кисти своей.
«Ты молодец. Всё будет хорошо».
«Или плохо», — он не спускал взгляда с указателя этажей.
«Не будь пессимистом», — она со спокойным лицом смотрела на двери лифта.
«Не буду».
Двери лифта открылись, выпуская на посадочную площадку первую пару Империи. Лорд Вейдер в чёрном парадном камзоле, Леди – в строгом платье цвета Империи, с высоким воротом-стоечкой под горло и собранными волосами, не сбавляя чёткого парадного размашистого шага, шли вдоль почётного караула к шаттлу Его Императорского Величества.
Ощущение присутствия чёрной Тени, наступившее ещё до того, как нога Императора ступила на трап шаттла. Уже ставшие стандартной процедурой преклонение на одно колено Лорда и глубокий реверанс Леди. Церемониальное приветствие Императором всех собравшихся, возвышенные и пафосные речи Палпатина и чиновников.
Лорд Вейдер держал всё под контролем, холод и темнота плотным коконом скрутились около него, пряча все его эмоции, закрывая и путая черноту. Он спокойно выпустил Тьму, что хранилась внутри, не стесняясь демонстрировать свою силу. Его пренебрежение и высокомерие стало плотным щитом перед ним и окружающими, вырисовывая страшное чудовище в глазах подчинённых и идеального ситха в глазах Императора, который склонил свою голову, но только перед ним.
Но она знала. Видела. Сквозь его Тьму и щиты. Сквозь твёрдый взгляд и расправленные плечи. Она видела его усталость, его раздражение и …его страх. Видел ли это Сидиус? Может ли сказать ему Сила, что хранится в глубине сердца Дарта Вейдера? Знает ли он об этом? Насколько сильно могут обернуться все эти эмоции против Энакина?
А может, она видит только потому, что помнит его уставшее лицо, постаревшее лет на двадцать, под струйками холодной воды, которые, как нарисованную, смывают его непоколебимую решимость. Может, потому что слышала его разгневанные и возмущённые речи после трудного дня. Может, потому что видела огоньки страха, колебавшиеся в его глазах, когда он смотрел на спящих детей. Может, потому что чувствует боязнь потерять каждый раз, когда он притягивает её к себе. Может, потому… И она молила Силу, чтобы это было именно так.
Вся программа, подготовленная для Императора, была рассчитана по минутам, и Падме не упустила возможность выстроить свой собственный план действий на время пребывания Сидиуса. Его отдых после дороги должен был дать ей время с мужем побыть наедине. Небольшая моральная поддержка и пара нужных слов ещё для одного шага к победе в этой холодной войне. Но Дарт Сидиус никогда не сидел бы на троне императора, если бы не умел ломать все планы соперников.
— Оставьте нас, — велел Император всем присутствующим, стоя на платформе со Скайуокером.
«Жди дома», — получила свой приказ Амидала. Её это совершенно не устраивало, но пререкания были остановлены холодным взглядом Вейдера. И склонив голову в величественном реверансе, она оставила мужа наедине с врагом.
Задетое самолюбие было резко задавлено переживаниями за мужа. Она очень многое позволяла Энакину, даже чересчур. Ни одному живому существу во всей вселенной она бы не подчинилась, но вся её гордыня отступала перед отцом её детей, которых она сейчас обнимала, да и не время было показывать характер. Нужно другое оружие.
Почти весь день двойняшки капризничали. Скорее всего, в беспокойстве детей виновата только она, которая каждые полчаса делала запрос о месторасположении Лорда и Императора.
Закатив и так беспокойной матери скандал, дети всё же уснули, а беспокойство Падме росло с каждым часом.
О чём могут столько времени они разговаривать? О работе на верфях и ситуации на Корусанте, ответила она сама себе. Корусант… расследование…. А если Палпатин что-то выяснил? Что, если Тайфо допустил ошибку? То у неё есть единственный шанс бежать с детьми сейчас. А если нет? Что, если ничего не выяснили? И Грегори прав?
