К своему крестику я относился трепетно. Во время тренировок всегда проверял, на месте ли, переживал, как бы мой крестик не потерялся.
Вера для меня — это очень серьезно. Я хожу в церковь. Но всегда только в одиночестве, когда того требует душа.
Я знаю, что Бог наделил меня талантом. Без него я был бы ничто. Но также я знаю, что талант налагает на меня огромную ответственность. Я должен раскрыть все, что мне дано. А для этого надо работать. Работать очень много и грамотно.
Когда мы с Алексеем Николаевичем приступаем к подготовке новой программы, все начинается с изучения материала. Это похоже на то, как режиссер с актером работают над ролью. Несколько лет назад мы готовили программу «Памяти Нижинского». Мы ходили в музей, я читал о нем биографическую литературу. Меня потрясла судьба этого великого танцовщика: мама отвела мальчика в частную балетную школу, его приняли туда и начали учить. Это перекликалось с моей судьбой, было очень знакомо. А потом в его жизни появились трагические мотивы, их надо было понять и прочувствовать.
Ни одной видеозаписи Нижинского до нашего времени не дошло, и мы с Мишиным пытались восстановить его образ и пластику по фотографиям, что-то додумывали.
К тому времени я уже познакомился с талантливым венгерским скрипачом Эдвином Мартоном, и он сделал оригинальную скрипичную композицию для этой программы. Я выступил с ней в 2003 году, на этапе Гран-при.
Музыка — это всегда что-то божественное. Люди, которым дано сочинять талантливые мелодии, наделены этим даром свыше. Таких людей надо беречь и ценить.
А музыка для моих программ возникает по-разному. Иногда случайно.
Я услышал по радио песню Игоря Корнелюка, которую он написал к телесериалу «Бандитский Петербург», и понял, что должен кататься под нее. Мы с Алексеем Николаевичем попросили Игоря обработать ее для моей произвольной программы. Корнелюк сделал более сорока версий для моей программы, потому что мне необходимы были акценты в его музыке в тех местах, где я делаю свои прыжки, вращения и дорожки.
Чаще всего я слушаю музыку по радио, в машине. Слышу мелодию, представляю себя на льду. Потом мы обсуждаем мелодию с тренером, хореографом, я советуюсь с мамой. И если все пазлы складываются, получается очень интересная программа, которая звучит, запоминается, остается в твоей душе и в душах зрителей.
— Женя, давай сделаем из тебя качка, — предложил мой друг и хореограф Давид Авдыш.
— Какого качка? А бицепсы-трицепсы где возьмем? Я же спортсмен, который сидит на постоянной диете.
У спортсменов-одиночников своеобразная фигура. Ноги — сильные и накачанные, а руки тонкие. Центр тяжести обязательно должен находиться внизу, иначе ни четверные прыжки, ни каскады не получатся.
— А мы сошьем тебе бицепсы из поролона.
— Из поролона? Ну, не знаю…
Я отнесся к этой идее скептически, но на всякий случай спросил:
— А музыка какая будет?
— Попробуем взять композицию «Секс-бомб» Тома Джонса.
Начали пробовать, сначала без костюма. Давид придумал движения. Вроде бы что-то получилось.
Потом сделали эскиз костюма, дизайнеры сшили мне мышечный корсет — такой классный, большой. А сверху надели на него трусы и жилетку.
Когда я все это примерил и посмотрелся в зеркало, чуть не умер со смеху — в отражении на меня смотрел эдакий Рэмбо из комикса. И те движения, которые Давид поставил, заиграли.
Этот номер, один из самых ярких, смешных и запоминающихся, возник абсолютно случайно.
После чемпионата мира в Ванкувере надо было чем-то удивить зрителей на показательных выступлениях. Когда номер готовится, хочется, чтобы каждый зритель — и дети, и взрослые — нашел в нем что-то интересное. Тем более что этот год — 2001-й, предолимпиадный — был для меня особенно удачным. Я стал первым на чемпионате России, «порвал» всех на чемпионате Европы. В Канаду, на мировое первенство, я тоже ехал за победой и в результате стал чемпионом.
Хореограф Давид Авдыш попал в самое яблочко.
Правда, танцевать в поролоне поначалу было неудобно, но потом я привык. Делал и три с половиной оборота, и аксель, и все необходимые элементы и движения. Благодаря бугристым мышцам номер получился очень смешным.
Впервые в этом костюме я показался перед зрителями на тренировке. Во многих странах тренировки тоже проходят при полных стадионах, туда даже продают билеты.
Как только я вышел на лед, трибуны грохнули — никто не понял, как я успел за такое короткое время раскачаться в два раза. А когда начал танцевать, меня оглушили аплодисменты. Я понял, что будет фурор.
И действительно, показательные выступления прошли на «ура». Тогда я понял, что «Секс-бомб» — это безоговорочный хит.
Правда, каждый раз, откатав «Секс-бомб» и стягивая с себя груду мышц, я чувствовал себя так, словно только что вышел из сауны. Поролон не пропускает воздух, тело не дышит, я был весь мокрый. Но зато — какой эффект! Какая диета!
