– Вернись в машину, Клемент, – обратился он к шоферу. – Я уверен, мистер Уилсон будет настолько добр, что станет моим гидом.
Я не мог выговорить ни слова. Он засмеялся.
– Спокойно, мистер Уилсон. Возьмите себя в руки!
– Вы кто? – выдавил я. – Кто вы такой? – продолжал я сдавленным фальцетом. – Откуда вы меня знаете?
Он ответил без запинки:
– Я привык знакомиться с личными делами молодых людей, у которых, по моим ощущениям, многообещающее будущее. Моя старая привычка. Что до моей личности, то можете звать меня Дядя Том. – Он рассмеялся. – По крайней мере, в определенных кругах это старое и уважаемое имя. Но я вижу, оно вам неприятно. Тогда, полагаю, вам больше понравится Брэдшоу. Преподобный Беннет Т. Брэдшоу. Но позвольте, мистер Уилсон, насколько я понимаю, вы же довольно хорошо знаете, или, точнее сказать, знали Такера Калибана. Я был бы вам безмерно благодарен, если бы вы прояснили некоторые черты его крайне неординарной личности.
– А что вам о нем известно? – Все это было в высшей степени странно.
– Я бы не осмелился дать вам ответ с абсолютной уверенностью. Понимаете ли, я не большой специалист в области южного менталитета, идет ли речь о черных или белых южанах. Не стану скрывать, мы на Севере переживаем такие же расовые трения, но не в столь открытой, примитивной, живительно варварской форме, как здесь. Вот почему я и задал вам вопрос. Вы можете послужить мне, так сказать, истолкователем ситуации, принимая во внимание, что небольшая часть вашего образования получена на Севере, хотя в то же время вы являетесь уроженцем этих мест. Возможно, мой вопрос прозвучал слишком общо. Вам не кажется, что вы находитесь на пороге неких значительных событий? – Он бурно зажестикулировал. – Не происходит ли тут нечто, что настраивает вас на эпический лад, что напоминает сюжеты, описанные в Библии или «Илиаде»?
Я кивнул. Но мне не понравилось ощущение уязвимости, которое он во мне пробудил: слишком уж много он про меня знал.
– Раз уж я, как представляется, не могу получить от вас внятный ответ, может быть, нам стоит совершить экскурсию по ферме? Возможно, это пробудит в вас то красноречие, коим так славится ваш колледж! – И мы обошли ферму, задержавшись у горы обломков, оставшихся от часов Дьюитта Уилсона, а потом у пепелища, где раньше стоял фермерский дом. После этого мы вернулись к лимузину.
– И что вы теперь об этом думаете, мистер Уилсон?
Я чувствовал себя дураком.
– Мистер Уилсон, вы меня разочаровываете, – с упреком произнес он. – Вы же были сегодня на вокзале? Что вы видели?
Я ничего не мог вспомнить про вокзал, кроме того, что мои родители держались за руки. Поэтому промолчал.
Он нахмурился. Вероятно, я его и впрямь разочаровал.
– Негры, мистер Уилсон. Негры! Цветные. Черномазые. Чернозадые. Черняшки. Негритосы. Ниггеры. Негры. На муниципальном вокзале никогда за всю историю штата, я бы сказал, не было столько черных, как в тот день, и, осмелюсь предположить, уже никогда не будет.
Но я ничего такого не помнил.
– И что?
Он ткнул пальцем себе под ноги.
– Вот где это началось, мистер Уилсон. Ваш друг Такер Калибан запустил этот процесс. Так что отдайте ему должное. Что же до меня, то я вынужден признать свою ошибку. Я никогда не мог представить, что подобное движение вспыхнет изнутри, что оно начнется на низовом народном уровне, в результате, можно сказать, спонтанной вспышки.
Хотите верьте, хотите нет, я не понимал ни слова.
– Какое еще движение?
– Все негры, мистер Уилсон, снимаются с места и уезжают.
Я ничего не сказал, но, верно, вид у меня был такой, словно я ему не поверил.
– Ладно, поехали со мной. Давайте войдем туда и поглядим. – И он распахнул передо мной дверцу лимузина.
Мне не слишком хотелось ехать с ним куда-либо, но, с другой стороны, я знал, что поеду.
– А как насчет моего велосипеда? – задал я дурацкий вопрос.
– Мы можем положить его в багажник.
Багажник был такой просторный, что в нем мог поместиться не только мой велосипед, но и еще один такой же. С помощью шофера я закрепил его там веревкой, чтобы он не подпрыгивал и не поцарапал кожаную обивку. Потом уселся рядом с преподобным Брэдшоу, и мы поехали в Нью-Марсель.
– А почему вы мне ничего не рассказали о привычке Такера плевать на окружающих? – Он устроился поудобнее и повернулся ко мне вполоборота.
– Например? – Я обдумал все, что сам знал про Такера, и счел, что он поможет мне разобраться.
– Да возьмем любой пример. Его странные выходки в семье, можно сказать, дерзкое выражение лица, решительная походка. Все что угодно!
