Эх, Беннет, Беннет, мы оба – проигравшие.
Джон Калибан, который проработал на нашу семью более пятидесяти лет, умер сегодня в автобусе по дороге в Нью-Марсель.
Я так и не спал после поездки с Такером. Мы ездили осматривать мою землю к северу от города, там, где когда-то, еще до моего рождения, была плантация Уилсонов. Я продал Такеру семь акров этой земли на юго-западном участке.
Странный был вечер. Я совершенно не понимаю почему, но у меня было ощущение, что произошло нечто очень важное. Но думаю, что это ощущение стало просто результатом моего жизненного опыта, который по большому счету никому особенно и не интересен. (Полагаю, мне бы хотелось обратного.) Ладно, постараюсь все описать как можно точнее, пока не забыл.
Я сидел в кабинете один и читал. Сегодня вечером – то есть вчера вечером – было жарко и тихо, и я открыл окно пошире, как вдруг в дверь постучали, стук был тихий, почти робкий, словно стоящий за дверью побоялся стучать кулаком, не желая выглядеть агрессивно, и постучал тыльной стороной ладони, как будто собака царапнула лапой. Я отозвался:
– Да! Кто там?
– Такер, мистер Уилсон!
Я сразу узнал этот писклявый, немного гнусавый голос и вернулся к письменному столу.
– Что такое, Такер?
– Можно отвлечь вас на минутку, сэр?
– Входи!
Дверь открылась, и он вошел: щуплый, темнокожий, в шоферском костюме – белой рубашке и узком черном галстуке. Он был похож на ребенка, изображающего гробовщика. Свою черную фуражку он сжимал обеими руками перед собой. Настольная лампа бликовала в его очках, отчего его глаза казались огромными плоскими золотыми кругами.
Я уже полез в карман за бумажником, уверенный, что ему нужна наличность для покупки бензина, масла или что там ему было нужно еще для машины – обычно я не трачу время на лишние вопросы: он просто называет сумму.
– Да, Такер, ты что хочешь?
Я раскрыл бумажник, достал из зажима банкноты и уже приготовился отсчитать нужное количество.
– Я хочу семь акров вашей земли, – проговорил он грубовато, но такая уж у него манера. Он шагнул вперед, прикрыл за собой дверь и теперь стоял посреди комнаты, обратив на меня свои сияющие круги, за которыми я не видел ни его глаз, ни их выражения. – Семь акров земли на бывшей плантации.
Я удивился:
– Зачем это тебе?
Я убрал бумажник в карман и откинулся на спинку кресла, глядя в два сияющих солнышка на лице Такера, пытаясь разглядеть за стеклами его глаза.
Он стоял, не шелохнувшись, словно черная статуя миниатюрного размера.
– Хочу заняться фермерством.
Этот простой ответ почему-то показался мне отговоркой. Было бы несправедливо уличить его во лжи, но все же мне хотелось знать, что у него на уме.
И я решил подтрунить над ним. Может, это сподвигло бы его на откровенность:
– Ты и фермерство? Да ты не знаешь, что это такое. Ты же ничего не смыслишь в этом деле.
Он коротко кивнул, признавая справедливость моих слов:
– Но я хочу попробовать.
Такер по-прежнему не шевелился, стоя неподвижно и прямо, словно неживой.
Моя насмешка не сработала, и я решил изобразить из себя заботливого хозяина:
– Присядь, Такер.
Его не надо было просить дважды. Он прошел – точнее сказать, промаршировал – к моему письменному столу, сел на стул и замер, выпрямив спину.
– Откуда у тебя деньги? – спросил я и, уперев локти в столешницу и сцепив пальцы, опустил на них подбородок.
– Накопил. Дедушка оставил немного. – Мой вопрос вызвал у него раздражение, ему не хотелось, чтобы я его изображал сердобольного папочку. – Так вы продадите мне землю?
– Не знаю. – Возможно, надо было просто ему ответить: да или нет, но вдруг мне почудилось, что я – персонаж пьесы: у меня есть текст моей роли, у него – тоже, и нам нужно обмениваться репликами, чтобы пьеса могла двигаться дальше по заранее придуманному сюжету. – Это земля, которую когда-то застолбил для себя Дьюитт Уилсон. И никто с тех пор не владел ни пядью этой земли. И я не уверен, что ты вправе быть ее первым владельцем.
Он кивнул и привстал. Это тоже было своего рода демонстрацией.
– Хорошо, сэр.
Теперь мне по логике моей роли надо было его остановить. Что я и сделал:
– Погоди, Такер. Возможно, я сделал поспешный вывод. Что ты планируешь делать? – Я откинулся на спинку кресла, изучающе глядя на него. Теперь я мог разглядеть его глаза, но они ничего не выражали, как и сияющие круги раньше.
– Что значит планирую? Я вас не понимаю, сэр.
– Какой твой план? Чем именно ты планируешь заняться на этой земле? И зачем тебе наша земля? Почему бы тебе не купить землю еще у кого-нибудь?
– Я просто хочу заняться фермерством. Вот и все.
– А что будешь выращивать?
– Да все подряд. Кукурузу, хлопок, что обычно выращивают на фермах.
