— Вы действительно думаете, что бедная леди омрачит нашу радость? — довольно обиженным тоном спросил он.
— Это будет зависеть от того, какого участия от нее может потребовать эта наша радость, — сказала Роза. — Если вы спросите меня, в опасности ли она, то я думаю, что скорее нет: в таком случае я, конечно, должна была бы вас спровадить. Осмелюсь сказать, что сегодняшний день покажет обратное. Но она так много значит для меня — вы знаете, как много, — что я встревожена и быстро расстраиваюсь; и если вам кажется, что я возбуждена, не похожа на себя и мыслями нахожусь не с вами, прошу списать это на обстановку в доме.
Им еще немало надо было сказать друг другу и об этой ситуации, и о многом другом, поскольку оба стояли лицом к лицу над пучиной накопившегося и необсужденного. Не в силах соблюсти порядок, они еще пять минут беспомощно барахтались в потоке. Сначала Деннис приуныл, ибо то, с чем он здесь столкнулся, похоже, отнюдь не во всем способствовало его планам; затем в приливе вдохновения он заявил своей подруге, что как бы неприятно ни обернулось дело, им обоим следует исходить из того, что их-то счастье ныне гарантировано.
— Наше счастье? — переспросила Роза с большим интересом.
— Конечно. Нашему ожиданию конец.
Она снисходительно улыбнулась.
— Вы предлагаете, чтобы мы сию же минуту пошли и поженились?
— Ну… почти; только сперва я прочту вам одно письмо. — С этими словами он достал записную книжку.
Роза смотрела, как он торопливо перелистывал книжку.
— Что за письмо?
— Лучшее письмо, какое я когда-либо получал. Куда же я его подевал?
Поднявшись на ноги, он продолжил поиски.
— От вашего начальства?
— От моего начальства. Я получил его в городе, оно открывает передо мной невиданные перспективы.
Роза ждала, пока он рылся в карманах; сложив руки на коленях, она сидела и смотрела на него снизу вверх.
— Тогда мне определенно следует узнать, что в нем написано.
— Но куда, черт возьми, я его засунул?
Смущенно глядя на нее, он сверху донизу охлопал ладонями сюртук и жилет в поисках места, куда мог засунуть письмо; заканчивая с этим занятием, он обнаружил, что рядом стоит дворецкий, не издавая ни звука и держась с надменной отстраненностью старшего слуги, всецело поглощенного задачей распаковки вещей.
— Могу я попросить у вас ключи, сэр?
Тут Денниса Видала осенило. Он ударил себя по лбу.
— Глупец! Оно у меня в чемодане!
— Тогда сходите за ним! — сказала Роза — и, пока говорила, заметила за расположенной напротив нее дверью Тони Брима, собиравшегося вновь к ним присоединиться.
Она встала, и Тони, явно взволнованный, но полностью владеющий собой, немедленно сообщил Деннису своим обычным приветливым тоном, что готов проводить его наверх. При этих словах Роза вмешалась:
— Пусть с ним идет Уокер, я хочу поговорить с вами.
Тони улыбнулся молодому человеку.
— Тогда вы меня извините?
Деннис снова выразил сожаление по поводу доставляемых им хлопот, и Уокер увел его. Роза подождала, пока их не станет ни видно, ни слышно и пока к ней не возвратится Тони, который, положив руку на плечо Видала, проводил обоих до двери.
— Он принес вам хорошие новости? — спросил хозяин Баундса.
— Очень хорошие. Его дела идут на лад; у него все хорошо.
Раскрасневшийся Тони встретил ее слова таким смехом, что можно было подумать, не пьян ли он часом.
— Хотите сказать, что он полностью вам верен?
Роза никогда не терялась перед смелой шуткой.
— Так же верен, как верна ему я! Но главное — что нового у вас?
— У меня?
Тони на мгновение закрыл глаза и стоял, почесывая в затылке, словно желая придать комический оттенок обуревавшим его чувствам.
— Джулия повторила свое заявление?
Тони молча смотрел на Розу.
— Она сделала нечто еще более из ряда вон выходящее, — ответил он наконец.
— Что именно?
Тони огляделся и, упав на стул, закрыл лицо руками.
— Мне нужно немного это переварить, прежде чем сказать вам!
Роза сочувственно ждала, пока пройдет его нервозность, а тем временем снова опустилась на диван, где только что сидела со своим гостем. Наконец, поскольку, несмотря на ее выжидающий взгляд, Тони продолжал молчать, она спросила:
— Во всяком случае, она по-прежнему утверждает, что не поправится?
Тони отнял руки от лица.
— С величайшей уверенностью — или скорее с величайшим спокойствием. Но сейчас она относится к этому как к несущественной мелочи.
Роза задумалась.
— Хотите сказать, она действительно убеждена, что уходит?
— Так она говорит.
— Но, Боже, действительно ли это так? Это вопрос фактов, а не мнений.
— Это не факт, — сказал Тони Брим. — Как это может быть, когда с первого взгляда видно, что силы ей не изменили? Она, конечно, говорит, что изменили, но выглядит дело совсем иначе. Горячность, с которой она высказывается, — разве это не признак прилива жизненных сил? Конечно, это волнение — отчасти; но здесь видна также поразительная энергия.
— Волнение? — повторила Роза. — Мне показалось, вы только что сказали, что ей присуще спокойствие.
Тони поколебался, но уточнил:
