— Я подожду.
Когда она вышла, доктор тут же взял Денниса в оборот.
— Пожалуйста, уделите мне минутку. Я поговорил с миссис Бивер.
— Я тоже, — ответил Деннис после небольшой паузы.
— Да, она рассказала о вашей беседе, потому я и завел речь об этом. Она вам хотела кое-что передать.
— Передать? — Деннис, казалось, был удивлен, что для общения с ним миссис Бивер понадобился посредник. — А где же она сама?
— Рядом с убитой горем девочкой.
— Мисс Мартл? — Деннис замялся. — Она так сильно переживает утрату?
— «Переживает»? Друг мой! — воскликнул доктор. — Она в таком ужасном состоянии, что неизвестно, как все это дальше скажется на ее здоровье — сказать по правде, оно требует сейчас моего безраздельного внимания, так что прошу извинить мою сугубую краткость. Миссис Бивер, — торопливо продолжил он, — просит, чтоб вы отнеслись к этим срочным расспросам как к продолжению разговора о том, о чем вы уже весьма любезно ей рассказали.
Деннис задумался на мгновение; его лицо изменилось, будто, стоило Розе удалиться, а ему — вступить в разговор с доктором, как к нему сама собой вернулась сдержанная манера делового человека, выработанная привычкой решать вопросы в общении с мужчинами. Искусство ничему не удивляться составляло часть этой привычки. Теперь, взяв под контроль свои эмоции, он явно был начеку.
— Боюсь, — ответил он, — то, что я рассказал миссис Бивер, — сущий пустяк.
— Она полагает, что это совсем не пустяк; говорит, вы ей помогли. И можете помочь еще — только прошу вас принять во внимание, какие тяжелые обязанности накладывает на нее обрушившееся на нас бедствие, и видеть во мне ее представителя. Так что позвольте мне — от ее лица — спросить, обручены ли вы с мисс Армиджер.
Деннис невольно вздрогнул; впрочем, это могло быть вызвано бесцеремонностью вопроса в той же мере, что и трудностью ответа на него.
— Пожалуйста, передайте ей, что это так.
Железная уверенность, звучавшая в его голосе, на самом деле была броней, за которой скрывалось отчаяние, — и броню эту он наспех выковал в последние несколько минут.
Доктор принял сказанное за чистую монету, только выудил из кармана ключ и протянул его Деннису.
— Тогда, полагаю, вам следует знать, какую дверь запирает этот ключ, — он сделал жест в том направлении, куда удалилась Роза.
Деннис неуверенно протянул руку, буравя Рэймиджа взглядом, — но славный доктор ясно дал понять, что человека его профессии этим не проймешь.
— Хотите сказать, она теперь в заключении?
— Под ваше честное слово.
— Но кто же тюремщик?
— Миссис Бивер.
Деннис взял ключ и положил в карман.
— Не забывайте, — произнес он с видом серьезным и непроницаемым, — что это первый этаж, и все окна…
— Выходят в сад? — перебил доктор. — Я прекрасно помню. За ними приглядывают с террасы.
— Кто?
— Мистер Бивер. Исключительно из дружбы к мисс Армиджер, — поспешно добавил он.
Лицо Денниса все еще ничего не выражало, но, возможно, о состоянии его можно было отчасти судить по тому, как он, уставившись на ковер и сложив руки за спиной, медленным шагом прошелся по комнате. Дойдя до конца, он развернулся.
— Раз этот ключ у меня, у кого же второй?
— Второй?
— От комнаты, где заперт мистер Брим.
Доктор поморщился, но голос его был тверд.
— У меня. — Потом, будто признавая всю тяжесть сложившихся обстоятельств, он добавил: — Она вам рассказала?
Деннис попытался осмыслить его слова.
— Миссис Бивер?
— Мисс Армиджер. — В голосе доктора проскользнула едва заметная колкость, и это явно сказалось на том, в каком тоне ответил ему Деннис.
— Она мне рассказала. Но если вы его оставили…
— Вовсе нет, я привел его сюда.
Казалось, Деннис растерялся.
— Ко мне?
Доктор поднял руку внушительным, даже торжественным жестом и после секундной паузы бесцветным голосом проговорил:
— К его ребенку.
— Он так захотел? — спросил Деннис таким же подчеркнуто отстраненным тоном.
— Он так захотел.
Деннис отвернулся, и в наступившей тишине сам воздух в комнате будто бы стал плотнее от их взаимного осознания всего, что осталось невысказанным. Пауза длилась достаточно долго, чтобы, окажись тут сторонний наблюдатель, внушить ему чувство, что для этих двоих невыразимое было куда важнее произнесенного вслух. Оба словно ждали, что собеседник нарушит молчание первым, пока, в конце концов, не стало очевидно, что дольше ждать готов Деннис, который, в отличие от доктора, не посматривал то и дело на часы. Доктору, к тому же, пришлось признать, что он сам затеял этот разговор, и он, прервав, наконец, паузу, нетерпеливо подытожил то, что, по его мнению, составляло основу их взаимопонимания.
