Решение было принято за меня, они были уверены еще до моего появления здесь, что смотрины состоятся. Мне снова захотелось сбежать. Я всегда так делала, когда что-то было не по-моему, когда заставляли делать то, чего я не желала, дурацкая детская привычка. Но сейчас все по-другому, я стала принцессой и обладаю силой, на мне лежит ответственность, ещё большая, чем если бы я оставалась в своем мире и больше нет места глупым выходкам и своеволию.
Я громко выдохнула: — Хорошо, раз смотрины нельзя отменить, я согласна.
Родители выдохнули. Ирис улыбался во все 32 зуба. Но вот Александр, его реакции я понять не могла, он то задумчиво глядел в даль, то тупо смотрел на говорящего человека за столом. Девочки радостно защебетали что-то про поиск подходящего платья. Мама ласково погладила меня по руке.
Мне стало казаться, что тирамису, поданное к столу начало горчить.
Передо мной длинный темный коридор, в самом его конце, среди многочисленных дверей, открыта одна, последняя, крадусь к ней на носочках. Захожу внутрь — никого, около входа на балкон развевались от ветра длинные белые занавески, пожалуй, единственное светлое пятно в этом странном месте. Словно я очутилась в царстве мрака и зловещей тишины. Огромная кровать с черным постельным бельем расправлена, угадывалось, что обитатель этой комнаты был где-то поблизости.
Я продолжаю ступать босыми ногами в сторону балкона, на мне только розовая тонкая сорочка, отчего я чувствовала дрожь не только от страха но еще и от холода.
Он стоял спиной, упершись ладонями в каменный выступ, отделявший его от падения с огромной высоты. На нем были только штаны, голый торс с крепкими мускулами и светлой кожей, бледный подобно луне, волосы черные, высокий.
Неспешный поворот головы в мою сторону:
— Ты все-таки пришла сама, какая нетерпеливая, — сказал он, и поднял на меня взгляд, глаза глубокого синего цвета испытующе уставились на меня, в его голосе слышалась ирония, он ласкал как велюр, под которым таилось холодное лезвие.
— Мы разве знакомы? — я застыла в шаге от него. Ветер играл его волосами, он был красив и опасен, я чувствовала это кожей, каждой клеткой своего продрогшего тела.
— Ева, как быстро ты забываешь старых друзей, — томной интонацией протянул он и вдруг оказался около меня, резко прижал к холодной каменной стене, — а вот я тебя, никогда не забуду, — он гневно схватил меня за горло и с остервенелой яростью начал душить. Моё лицо и глаза покраснели, покатились невольные слезы, показалось что это и есть мой бесславный конец жизни.
— Ну, ну феечка, он разжал немного пальцы, я начала часто дышать и мысленно призывала свет на помощь, я не знаю толком как это работает, но в данных обстоятельствах мне казалось это лучше, чем ничего, он смотрел мне прямо в глаза.
Темный застал меня врасплох, я не ожидала такой животной хватки, и не думала, что у кого-то могу вызывать столь сильную ярость.
Вернув себе голос, я спросила лишь одно — Кто ты?
Он рассмеялся, громко, жутко, отрывисто, мне показалось, его синие глаза словно два огромных хрустальных кубка, наполненные болью, в которых плескались слезы, и им не суждено было вырваться наружу, и от этого они становились еще темнее.
Это была тоска, смешанная с отчаянием, но передо мной она предстала в виде злости, ничем неограниченной агрессии, на секунду мне даже стало жаль его. Он заметил, что мой взгляд переменился, страх отступал.
Мужчина отпустил меня, отошел на шаг, развел руки в стороны и закричал
— Мое имя — это твоя погибель, моё имя — это месть, сладкая как кровь после вина. Я твой личный посланник Немезиды — Протагор.
Его голова мгновенно вспыхнула, волосы объятые синим пламенем извивались словно жалящие языки, глаза из темно синих превратились в чистую лазурь. Улыбка была похожа на волчий оскал.
Он вновь оказался рядом и мне почудилось что мужчина откровенно рассматривает меня, будто делал это уже сотню раз, но так близко ко мне оказался впервые, отчего он и вошел в азарт от этой нежданной встречи и любовался мной в своей извращенной манере.
Вновь потянул руку к горлу, но на этот раз, положил ее на щеку, будто промахнувшись против своей воли и прильнул губами к моим, сильно, страстно, даже зло.
Яркая светлая вспышка и все исчезло. Открыла глаза, поняла что нахожусь в своей комнате, служанка Грета открыла занавески, я сощурилась от солнца и потянулась.
— Слава Богу, это был всего лишь сон, пробубнила я себе под нос.
— И вам доброе утро госпожа, отозвалась Грета.
Это был он, Протогор, тот, кого так боятся мои родители, эта та тень, что пробралась не только в мое зеркало, но и в мои сны. Он просто ненавидит меня и одержим жаждой убийства. Я шумно выдохнула и положила руку на лоб. Странно, но я понимала, что вся его злость происходит от того, что он ужасно несчастен. Я видела это в его глазах, красивых, печальных глазах. Думаю его попытки меня задушить рискуют стать реальными и с этим нужно что то делать.