-Я предлагаю вам отправиться в этот, возможно последний, поход всем вместе. Идемте друзья! Мы не должны упускать эту, возможно единственную, возможность создать для себя и своих потомков новую, лучшую, жизнь. Сбросьте же шоры с глаз своих – они лишь мешают вам видеть всю суть происходящего – и вы увидите все то, что и я! – продолжал он – Что же может быть благороднее и справедливее стремления очистить Арию – наш родной край – от зловонных, расползающихся подобно язвам, болезненных следов Марона? Ведь уничтожив его, нам больше не придется бояться того, что его слуги смогут разграбить и подчинить наши убежища, или погубить наши тела и наши семьи, и в стране нашей, наконец, воцарятся покой, благополучие и достаток! Я больше чем уверен: такова наша судьба!
Он вновь обвел глазами всех собравшихся и сквозь слезы гордости, застилавшие глаза, принялся вновь убеждать их:
-Наш гнев и ненависть начинают иссякать; а просто ярости недостаточно. Нам необходимо найти в себе силы сделать решающий шаг, нам необходимо выступить против разрастающегося день ото дня зла, попытать счастья, если хотим, чтобы наши дети жили свободными; мы должны объединиться и, собрав все свои силы ударить по Врагу – в голосе его звучали гнев и мольба; он уговаривал и просил, почти молил их, он настойчиво убеждал, зачаровывал и всеми силами пытался сподвигнуть их сплотиться и ударить по Марону.
А когда запас слов и образов, сравнений и эпитетов, в его душе иссяк, он попросту посмотрел в их бледные лица, переводя взгляд то на одного, то на другого, и сказал, подводя итог:
-Мы с королями и королевами Отражений, а так же другими союзниками, уходим ровно через неделю. Если же вы хотите того же, чего хочу и я, идемте вместе со мной! Ведь я уйду в любом случае. Те же, кто пожелает остаться, прошу вас лишь об одном: защищайте оставшуюся непокоренной Арию изо всех сил и до последней капли крови – а затем он поклонился своим слушателям, благодаря их за внимание, и вышел из круга.
А тави то перешептывались, то умолкали, но никто из них так и не выразил желания открыто обсуждать решение Джулиана, слишком уж его речь была неожиданной. И он вполне понимал их; даже сам он до сих пор толком не понимал, откуда в нем появилось столько смелости и решимости. Всем им требовалось время, чтобы как следует подумать, взвесить все «за» и «против», собраться с мыслями и силами, и решить, наконец, раз и навсегда определившись со своей позицией.
***
Джулиан стоял посередине комнаты с вытянутыми в стороны руками, пока Элея застегивала по бокам шнурки стеганного габизона. Наконец, она затянула шнурок на вороте, расправила складки на его спине, и спросила:
-Ну, вот… Тебе не туго?
-Нет, вполне удобно – покачал он головой.
Тогда Элея взяла с постели стальные наголенники и опустилась перед ним на колени. Джулиан, смотря, как она застегивает пряжки, старательно закрепляя латы, старался понять, о чем она сейчас думает, что чувствует. А эльфийка тем временем надела и застегнула наголенные чашечки.
Поднявшись, она взяла с постели налокотники, и Джулиан тут же послушно подставил ей обе руки, не в силах оторвать от нее глаз. И Элея ответила ему ласковым взглядом и теплой улыбкой, а затем медленными, но весьма ловкими движениями надела ему, закрепив, налокотники. А затем она на мгновение вложила свои ладони в его, стиснув его пальцы, и заставив ощутить тепло ее рук. Затем мягко отстранившись, она взяла с постели кольчужную рубашку и, приподнявшись на цыпочки, она подняла доспех и держала его так, пока Джулиан просовывал руки в рукава кольчуги. А потом она опустила подол, и кольчуга со звоном упала ему на плечи, скользнув ниже, и подол ее оказался вровень с коленями. А Элея уже закрепила у него на поясе перевязь.
-Послушай меня, Элея, милая, я знаю, что ты сильная, смелая и отважная, но этот поход не для тебя. Ты не должна участвовать в этом сражении. Ведь это будет самая настоящая бойня; и не место там хрупкой девушке. Прошу тебя, пообещай мне, что ты останешься здесь, в Дейноре, и не будешь сражаться, рискуя своей жизнью…
-Нет, Джулиан, я не могу дать тебе подобного обещания. Я не считаю себя слабой и беззащитной, и не собираюсь ни прятаться, ни убегать от опасности. И тем более я не стану сидеть здесь с другими женщинами и детьми и ждать исхода, когда все, кто дорог мне, те, кого я люблю всем сердцем, сражаются изо всех сил там, на поле брани. Я просто буду делать то, что должна. Я сделала свой личный выбор. Как сделал его ты, другие арийцы. И теперь ты не сможешь меня остановить. Потому, что в своем решении я тверда, как кремень. И не взирая ни на что, я не откажусь от поступка, который считаю единственно верным, вне зависимости от последствий.
Да, Марон может иметь армию такой величины, что от нее становится темно в глазах. Он может использовать любую магию, даже самую темную и ужасную. И даже вся его ненависть, ярость и жажда власти не смогут остановить меня, заставить свернуть с выбранного пути.
