Низкая заселенность Севера и отсутствие замков вдоль Королевского тракта некоторое время спасали Лионеля от его дурной репутации, от которой, как верно предсказал Хоуленд Рид, больше страдали бы Санса и Арья. Простолюдины на редких постоялых дворах вроде бы не были обременены никакими слухами и если и предлагали: «Да идите вы, молодые, на сеновал, небось втроем не замерзнете», - то, наверно, от чистого сердца, хотя, если бы Лионелю пришлось поскитаться и повоевать столько же, сколько его отцу, он бы немного в невинности этой фразы усомнился. Но пока Лионеля смущали только коварные свойства сена, глубоко под ним проседавшего, но при этом достаточно плотного, чтобы быть немного покатым: допустим, Санса скатывалась к нему нарочно, но два раза Лионель просыпался, обнимая обеих сестер, и с трудом из этой ситуации выкручивался, вернее, выползал: мечтать можно было о многом, но явно не о том, что они проснутся и обе встретят это положение веселым «докатились!»
Более привычные ночевки в палатке, в которой было холоднее, чем в стогу сена, тоже таили сюрпризы: в темноте Лионель грел дыханием руки Сансы и лукаво приглашал ее погреться еще, ее холодные пальцы без стеснения пробирались ему под одежду, и в мыслях обоих излюбленная менестрелями метафора о песне льда и пламени принимала несколько неприличный смысл. «Не замерзнешь?» - спрашивал Сансу Лео, в свою очередь добираясь до любимого нежного тела, то ли заботился, то ли дразнил, а скорее полюбил чувствовать, как Санса сама к нему тянется. Понимал, что играет с огнем, что в следующую ночь в теплых комнатах оба могут и не выдержать, но и чувствовал, что нельзя этому притяжению между ними не быть, что оно для любящей пары как корень для дерева.
А новый сюрприз ожидал Лео утром, когда он вышел из палатки и увидел перед собой белую равнину.
- Что значит «что это»? – удивилась в свою очередь любопытная Арья, тут же тоже высунув голову из палатки. – Эх, милое летнее дитя!
В молодости нелегко пережить, когда девочка почти вдвое моложе называет тебя «милое летнее дитя», словно своего маленького братика, и Лионель, вместо того, чтобы отшутиться, совершил роковую ошибку.
- Думаешь, я снега не видел? – равнодушно спросил Лионель, и тут Арья действительно покатилась.
- Это изморозь, - подсказала Санса, в свою очередь выглядывая из-под палатки.
- А по-моему, - сказала Арья сквозь смех, - а по-моему, они на юге просто в спячку впадают на время зимы. На все три дня.
- Да ладно, - ответила Санса уже из палатки. – Какая на юге зима. Так, просто холодное лето.
Этикет предписывал всем троим заехать к Сервинам, чей замок был в половине дня пути к югу от Винтерфелла, но наплевательство на этикет у Лионеля было наследственным, и никаких моральных терзаний от того, что любимые глаза, серые и голубые, просят у него нарушить приличия, он не пережил.
- Я башню вижу! – крикнула Арья, вылетая на холм.
- Да ничего ты не видишь, - не поверила Санса, но тоже чуть поддала пятками своей лошадке.
Возможно, им и удалось бы свалиться обитателям Винтерфелла как снег на голову, если бы волки не устроили перекличку через крепостные стены, и неожиданно для всех Арья и Санса понеслись к воротам Винтерфелла стрелой.
- Где Лето? – потребовала Арья у Робба, спешиваясь стремительным и почти незаметным броском, как научил Торос, и Лионель рассмеялся бы такому хорошо поставленному и всегда уместному на Севере вопросу, если бы не помнил уже имена всех волков как имена членов семьи. – Где Бран?
- Он скоро будет там, где следовало бы быть вам обеим, - строго ответил Робб, но все-таки обнял сестер, а Лионель порадовался присутствию во дворе женщин и отсутствию в Винтерфелле леди Кейтилин, которая повезла Брана долечиваться в Королевскую гавань, - почему-то именно с ней ему не хотелось объясняться больше всего. «В конце концов, может, не все слухи достигают Винтерфелла», - подумал Лионель, видя, что Робб с ним здоровается, а не приглашает прогуляться в семейный склеп в один конец.
Лионель недооценил информированность Робба, а Робб просто откладывал разговор, чтобы поговорить один на один, и вечером подошел к комнатам молодого короля – и все-таки постучался, чтобы не ошарашить самого себя.
Санса и Арья были в своих комнатах, перебирали брошенные перед отъездом в Королевскую гавань вещи, и Лионель этим вечером был один.
- Я тебя целую неделю убить хотел, как услышал, что ты моих сестер увез, - без обиняков заявил Робб, садясь напротив короля у камина. – Потом думал объявить себя Королем Севера, чтобы тебе досадить. Вот боги меня и наказали.
- Помочь-то я чем могу? – предложил Лионель, вспыльчивые и прямодушные люди ему нравились.
- Расскажу сейчас, - пообещал Робб. – Ездил я тут к родственникам в Речные земли, заодно порубил кое-кого, Варго Хоута повесил. Гору Клигейна, правда, упустил.
- Я нет, - весело сказал Лионель.
- Слышал уже, - ответил Робб, он был резок на язык и непочтителен к старшим, идеальный молодой Хранитель Севера. – Йорен еще до вас проходил. Чуть не влопались вы там.
