— Так когда у вас дискотека в институте?
Поход в ОВИР меня повеселил. Точнее даже не так. Я был восхищен продуманной предусмотрительностью моего приятеля Фреда.
То есть сначала, я пришел в институт. По беглым взглядам окружающих понял, всем интересно — сильно ли я пострадал, или был просто запуган? Овчинникова рассказала, что Лишова- та еще стерва. Из- за неё от нас перевелся Геша Харлов. Начал оказывать ей знаки внимания, но был бит этими двумя. А тебе сильно досталось? И чего это их нет? Празднуют, что ли? Не расстраивайся, Коль. Все и так знают, что ты нормальный парень, а они придурки. Перед второй парой староста Витя, поинтересовался у меня, не знаю ли я, где Снежин с Букреевым? Совершенно честно сказал, что не представляю. Взгляды общественности из злорадно — сочувствующих стали заинтересованными. Слава богу, в расписании нет лекций. Потому что когда они не пришли на семинар, что на третьей паре, стало ясно, что дело нечисто. И парни у меня, перед тем как я свалил из института, прямо спросили, чем там дело кончилось. Прямо ответил, что наездов от них совершенно не опасаюсь. И не опасался, если честно.
Проходя по Невскому, я думал о том, а не подставил ли меня староста под люли? Развлекаясь таким образом пришел в ОВИР.
Еще только готовясь, я поинтересовался у Фреда, почему в центральный, а не в местный, что на Плеханова(она же Казанская). Вы, Дух, идете по программе культурно — этнического обмена, что курируется союзным министерством. А все остальные — кто как. Вот, эти кто как — идут на Казанскую, а тебе — на Желябова.
От парадных дверей был тщательно расспрошен, записан, и препровожден в большой зал, типа ожидания. Там несколько дверей. И мужик за столом, рядом с ними. Периодически звонит телефон, и мужик вызывает по фамилии соискателя. Который и проходит в кабинет. Я ждал всего пол часа. А ступив в кабинет, чуть не взвыл от восторга.
Когда то я выпивал с мужиком- отставным кгэбэшником. Он руководил службой безопасности на предприятии, с которым я много работал. Кроме прочего, он мне как то рассказал о секретности при оформлении разного рода связников, разово едущих из союза. То есть он много баек рассказывал.
— Вот как ты представляешь себе, Петрович, оформление документов на выезд из СССР?
— Ну откуда я знаю? Контора пишет в ОВИР бумагу, что вот такого то- пропустить и побыстрее.
— Щас! Наш человек не должен быть засвечен. А бумаги имеют свойство быть прочитанными кем угодно!
— Ну, тогда позвонить, или там, в кафе познакомить с овировцем.
— Ага-ага. И плакат дать-«Я сотрудничаю с ГБ, и еду с заданием!». Чтоб уж все знали, кто он и что.
— Блин, Сергеич, умеете вы тень на плетень наводить!
— Дело в том, Коля, что это сейчас все просто, и то есть нюансы. К примеру, оформление загранпаспортов делает частная контора. Но начальник этой конторы — в кадрах. И те, кто приходит с улицы — общаются с персоналом. А те, кто приходит к начальнику с приветом, с другим персоналом.
— А в Союзе как было?
— В Союзе нужного человека показывали овировцам на каком либо мероприятии не для всех. На какой ни будь партконференции, нужный человек оказывался с начальником паспортно-визовой службы за одним столом, на банкете. Или в президиум, бывало, сажали. Чтоб когда он приходил в ОВИР, сотрудник понимал — это нужный и правильный человек. И буквоедствовать не стоит.
Валерия Васильевна Мезенцева, старший сотрудник, как гласила табличка на двери. Она, на вечере Советско-Финской Дружбы, сидела в соседнем со мной кресле. И мы с ней даже перекинулись парой ничего не значащих фраз. Не говоря о том, что эта, под сороковник, приятная тетка, явно выделила Суркова. И даже, не стесняясь, спросила, вместо приветствия:
— А друг твой где?
— Здрасьте. Он на следующей неделе будет.
Дальше она взяла у меня приглашение, бегло ознакомилась и принялась инструктировать.
— Съезди в Дом Дружбы. Не на Васильевский, а на Фонтанку.
— Там же ремонт.
— Зайдешь со двора, сто семьдесят второй кабинет, возьмешь справку, об этнической родственной связи.
— А! так у меня с собой!
Я ей вывалил все свои бумажки, и фото на паспорт. Она бегло их перебрала. Справка о вепской принадлежности. Справка что учусь. Справка о том, что каникулы в Феврале. Справка что работаю на пол-ставки сторожем, и что отпуск в Феврале. Ознакомившись, она хмыкнула и достала скоросшиватель. Написала на нем Андреев Н.П. Грюкнув дыроколом, подшила мои бумажки.
— Вот тебе анкета в трех экземплярах. Заполнишь и принесешь. Когда тебя ждать?
— Через неделю.
— Не затягивай.
Анкета, что нужно заполнить — даже не бумажная, а на листе картона. С одной стороны — удобно. Но, как ее на машинке заполнить? Ладно, разберемся. С тем и отбыл.
На следующий день я пообщался с Лишовой. Перед поточной лекцией она собралась опять усесться рядом. Но я попросил её не утруждаться, и отсесть в другую часть аудитории.
— А может быть мне хочется, Андреев! — ослепительно улыбнулась она, пытаясь привычно надавить шармом и обаянием.
