Питер. Времена Черненко. Попытка побега.
– Подписывай! – он, привстав из кресла, протянул мне три листка. Глянул на ручку, что я кручу в руках. Презрительно хмыкнул. Это да. Такие документы подписывают чем ни будь пафосным, стоимостью с небольшую деревню. А тут простая шариковая ручка.
У меня беда с ручками. Я их теряю. В московском офисе, на столе, у меня лежит как раз Паркер, за пятерку евро, для солидности. Так сказать, стационарный. А повсюду я пользуюсь тем, что есть под рукой. Вот и сейчас.
Мой собеседник почему то не задумывается о том, что не имеет значения, что я загоню ему в глаз. В этом случае без разницы, какая это ручка.
Хотя, я и не думал бесчинствовать. А, помедлив, подписал все три листка. И протянул ему обратно. Бегло, но достаточно тщательно, убедившись что все нормально – синие чернила, подпись читается и идентифицируется, дата соответствует, он достал телефон. Кнопочный Верту, какой то древней модели. У меня на столе сейчас лежит как раз Верту, только смартфон, распоследний Астер. Он это мгновенно срисовал, только войдя в кабинет. Что не добавило у него ко мне симпатий.
– Олег Сергеевич! – встав по стойке смирно, он докладывал по телефону – все нормально. Подписал. Нет, спокойно.
Разобрать было невозможно, было слышно только, что телефон ему что то бубнит в ответ строгим голосом.
– Так точно! – ответил он – немедленно выезжаю.
И отключился. Повернулся ко мне.
– В четверг приедешь к Легковой. Подпишешь передачу. Деньги задепонированы на твое имя до подтверждения сделки. Все понятно?
Лениво кивнул. Чего непонятного? Он перегнулся через стол, забрал папку, что я приготовил. Оказавшись от меня совсем близко, он неожиданно похлопал меня по щеке, и сказал:
– Вот так, пидорок. А ты выделывался.
Наверное, я выгляжу тюфяком. Но крюк правой у меня до сих пор хорош. Он хотел просто поглумится, унизив меня напоследок. А я по-простому перемкнул ему справой. Он, опрокинув кресло, в котором сидел перед этим, развернулся и плашмя растянулся на полу. Я встал и вышел из-за стола. Оперся задницей на него с другой стороны, закурил. Посланец копошился на полу, и по привычке лапал рукой слева под пиджаком. Уже давно никто не ходит на деловые переговоры со стволом. Это у него рефлекс, с работы в ментовке. Я выпустил дым к потолку.
– Ты понимаешь, что если я сейчас позвоню Олегу, и скажу, что сделка отменяется, – тебе конец?
Я обернулся и взял свой смартфон.
– Ну что, звонить?
– Тебе все равно работать не дадут.
– Да и насрать. И вообще-то речь о том, что будет с тобой, из-за которого сорвалась согласованная сделка.
Он перестал вошкаться на полу, полез в карман брюк, достал носовой платок, и утер кровь под носом. Я все же не так крут, как бывало. Хотя, может это он носом упал? Бил то я в подбородок.
– Не надо. Не звони. Я извиняюсь.
– Ну и пошел на@уй. И больше мне не попадайся.
Наклонился, помог ему встать. Протянул папку и те самые три листочка. Он постоял, глядя на меня, повернулся и вышел из кабинета.
А я открыл бар и налил себе коньяку. Подумал. Вышел в приемную, и сказал Татьяне Ивановне, моему секретарю:
– Машину в аэропорт. Билет до Москвы. Я улетаю.
– Да, Николай Петрович. Только машина буде минут через тридцать. Вася поехал обедать. Но на дневной рейс вы успеете. Билет заберете на стойке регистрации.
– Позвоните в Москву, что б встретили.
Вернулся в кабинет, поднял и поставил кресло. Уселся, взял в руки коньяк. Олег Сергеевич выводит свой холдинг на IPO. Это не отменяет его экспансии с покупкой привлекательных активов в России. Но, в условиях выхода на рынки, любой скандал – это тупо не полученные миллионы американских денег. А если я сейчас полезу в залупу, то скандал случится знатный. Причем, этот ушлепок, бывший мент, дал мне прекрасный повод. Который не будут оспаривать ни по понятиям, ни по бизнесовым правилам.
И все хорошо, только игра сыграна. Ну, как у опытных шахматистов, в середине партии настает полная ясность. Этот выиграл, а этот проиграл. Ты можешь еще сходить так, так и так. Но я перевожу ладью сюда, и через восемь ходов тебе мат. Так и здесь, уже все ясно. И я против Олега – плотник против столяра. И свой заводик я продаю.
Я думал, что уже смирился. Но все равно тоскливо. А тут еще и этот говнюк. А у меня возраст. Замутить что то еще, уже может не хватить сил. Глотком допил и снова закурил. Ну его все в жопу! Полечу в Малагу. Куплю парусник. И уйду в кругосветку. Правда, команду нужно нанимать… Да ладно, уж как ни будь. Этой стране не нужны независимые, неподконтрольные, состоятельные люди. Она их методично, при полнейшем одобрении населения, или уничтожает, или изгоняет. Ну, мизерная часть населения, после появления нового владельца здесь, на заводе, хлебнет за свое одобрения. Но даже не поймет, что произошло. И винить будут меня. Да и насрать. Зазвонил телефон. Машина у проходной. Натянул пальто, взял портфель. Достал телефон, набрал номер и пошел к лифту, кивнув на прощание секретарю.
