Перепроверив техники запечатывания, о которых знали в деревне, я убедился, что бабка Мито даже в преклонном возрасте не заболела маразмом. Передаваемые родственнице знания оказались в основном на начальном уровне, и если бы хоть кто-то додумался сопоставить все печати, которыми уже поделились с Конохой, то они могли бы увидеть, что получили пшик, до которого могли додуматься сами. Проще говоря, Кушине дали несколько уникальных законченных печатей, которые были узкоспециализированы и любые изменения в которых приводили к разрушению основы.
Вроде получив уникальные печати, Коноха должна была стать новым монополистом, но имея пробелы в том, как нужно правильно рисовать, у них в лучшем случае получалось создать одну печать из десяти, которая не сразу разрушалась. Так, старикам оставалось радоваться, что в деревне есть еще одна Узумаки, могущая пополнять запасы печатей.
Тем временем, Кушина обнаружила после смерти Мито, что закончилась ее учебная краска, которой пользовалась до этого девушка. Помогая Минато, она, используя свои запасы, расписывала кунаи мужа, пока у нее была такая возможность. До этого считали, что у Кушины получаются печати только из-за ее принадлежности к клану Узумаки, но оказалось, что это была не единственная причина, а подсказать как пополнить краску было уже некому.
Выяснив детали, я легко разобрался с отсчитыванием взрослого ребенка, которого берегли и не допускали до серьезных заданий, но наткнулся на другую проблему. После разговора меня ожидала Кеори, которой вот прямо сейчас нужно было помочь, и никак нельзя было с этим повременить. Леча раньше людей, она боялась потерять свою работу, так как ее могли заставить заниматься не приятными для нее вещами, поэтому-то Кеори старалась не показывать другим свою женственность, и даже боялась быть красивой. Сейчас же, почувствовав себя в безопасности, проснулись простые инстинкты, которые говорили ей, что она может выглядеть не хуже чем Кушина, которой досталось все просто так.
Хотя Кеори не дошла до серьезных преображений, но уже сейчас передо мной была не та забитая женщина, которую я первый раз встретил в стране Травы, а имея багаж медицинских знаний, намного больше чем у Тсунаде, она, если бы захотела, могла стать первой красавицей в деревне по щелчку пальцев. Вот тут-то и крылась ее проблема. Хоть Кеори могла стать красавицей по человеческим стандартам, но красота эльфов, по ее словам, это совершенно другой уровень.
Позавидовав новой подруге, Кеори и оставалось, что обратиться ко мне за помощью, ведь ей было страшно так сильно менять себя, но женская гордость не давала ей отступиться. Я так и не смог увидеть глубину проблемы, ведь для меня что люди, что эльфы были одинаково красивы, но зато я смог предложить, как мне тогда показалось, простой выход из затруднительной ситуации. Как же я потом пожалел, что упомянул, что могу помочь, таким образом, ведь для такого вмешательства во внешний вид, требовалась определенная подготовка.
Я предложил Кеори, раз ей не нравится быть красивой человеческой женщиной, то почему бы ей не стать тогда эльфийкой, раз она видит в них свой идеал. Сказать то я это сказал, но вот я не ожидал того, что и она об этом думала, пусть и с другим исполнением. Теперь же она требовала от меня помочь ей сменить свою расу и чем раньше, тем лучше.
Отговорившись пока тем, что это долгая процедура, я сказал Кеори, что перед операцией мне нужно закончить с постройкой деревни для других Узумаки, а уже потом заниматься ей. Я мог бы сделать все быстрее, как с Кушиной, но первый вариант с переселением души был отвергнут женщиной, поэтому нужно было заняться долгим преображением человеческого тела, из-за чего и ей пришлось уступить мне.
Хорошо еще матери, узнав, как происходит изменение тела, раздумали делать своих дочерей красавицами, решив повременить до тех пор, пока те вырастут. Но вот незадача, из-за того, что мне в основном было лень сейчас заниматься операциями, мне пришлось покинуть лагерь и временно не возвращаться в него в образе Кузьмы, пока я не постою деревню, о которой говорил. Мне уже и самому надоело натягивать на себя другой образ и хотелось снова стать простым ребенком, от которого ничего не требуют сверх меры, поэтому я был рад уйти, но перед этим мне нужно было закончить свои дела и построить пару зданий.
Размышляя о том, какие тренировки могут быть нам полезны, я решил преподнести их детям как что-то веселое. Если силовые тренировки проходили в фоновом режиме, а на растяжках нам приходилось страдать, то я хотел хотя бы часть нужных для шиноби умений натренировать с помощью игр. Так, тренировка реакции превратилась у меня в игру в вышибалы с обязательным рикошетом.
