Друзей в беде не бросают полностью

– Нет. Останется на борту. Вы не забывайте, меня согласился сопровождать шевалье де Пуаре, – ответил Дага, – Этот парень дружит с Драконом, а Дракон кого попало, в друзья не берет. Ну, а теперь марш отдыхать! По глазам вижу, что рвётесь в город. Валяйте, я буду на борту.

Офицеры понимающе переглянулись и вышли из каюты. Оставшись один, Дага подошел к окну. Он любил такие минуты, когда можно спокойно собраться с мыслями, терзавшими душу, и попытаться ответить на извечный вопрос: «что делать?»

– Наш суматошный двадцать первый век выбросил из человеческих отношений теплоту. Баксы, телевизионная жвачка и компьютер посеяли одиночество среди людей, заменили реальное общение виртуальным, – с горечью подумал он, – Семнадцатый век встряхнул человеческие отношения, внёс в них свою изюминку, и честно говоря он мне нравится. Беспокоит одно: удастся ли вписаться в компанию вельмож?

– Опять расхныкался! – возмутился внутренний голос, – Глаза разуй и языком не мети улицу, Освоишься и при королевском дворе. Не Боги же горшки обжигают!

– Ну, ты и змей! Разве думал я раньше про перемещения во времени? – обозлился Дага на своего критика.

– Вот-вот, примитивная амеба, – ехидно буркнул голос, – Человечество у грани новой эры, а ты, тупица, не понимаешь, что говорящие роботы и полеты в космос – это цветочки. Еще при твоей жизни люди будут перемещаться в параллельные миры и во времени. Ты, кстати, уже путешествуешь то в Киев, то в семнадцатый век.

– Так – то оно так, – примирительно сказал Дага, всматриваясь в ночную мглу, – Кто же из нас над этим задумывается? Прошу тебя заткнись, и не зли меня.

– Я – твоя совесть, ее заткнуть нельзя, – поучительно ответил критик, – Замолкаю, раз просишь, но ненадолго, чтоб не расслаблялся.

Утро следующего дня выдалось тихим и безветренным. Море сковал штиль. Небо на горизонте позолотило солнце, и пушистые белые облака вздымались амфитеатром от солнечного диска до зенита, точно горные хребты, нагроможденные друг на друга.

Вахтенный матрос Крюк, перегнувшись через планширь, весело смотрел, как три пьяных матроса пытались зайти на трап. Каждый раз, когда они ставили на него ноги, он уходил из-под ног, и троица падала на причал. Громко ругаясь, матросы поднимались и упорно лезли на трап, чтобы снова свалиться на причал. В конце – концов, устав от безуспешных попыток подняться на борт, они опустились на четвереньки и поползли по трапу. В этот момент из каюты вышел Дага. Прищурившись от яркого солнечного света, он огляделся. Увидев свесившегося через планширь матроса Крюка, подошел к нему и, глянув на причал, спросил:

– Что за поросята лезут на борт?

– Капитан, наши парни ползут из таверны. Полчаса штурмуют трап, – смеясь, ответил Крюк.

– Матросы рвутся на корабль, а ты ржешь? – усмехнулся Дага, – Помоги им подняться на борт.

Прошло несколько минут, прежде чем пьяным парням удалось с помощью Крюка ступить на палубу. Обнявшись, они едва стояли на ногах. Чертыхаясь, крутили головами, бросая бессмысленные взоры по сторонам.

– Капитан, – икая, произнес один из них, – Трюм залили французским вином по самую крышку. Редкая гадость, скажу я вам. Вся таверна пила за ваше здоровье. Чтоб меня украл морской дьявол! Качает как в шторм. Сейчас бы глоток рому.

– Проспитесь сначала, – захохотал Дага, наблюдая, как троица, покачиваясь, направилась к кубрику, громко горланя:

– Пятнадцать человек на сундук мертвеца,

Ийо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведёт до конца.

Ийо-хо-хо, и бутылка рому.

Проводив матросов взглядом, Дага прошелся по палубе, придирчиво её оглядывая. Утренняя картинка его развеселила. Он вспомнил старую морскую присказку, услышанную от своего деда – военмора: «Если пьяный моряк дошел до корабля, и у него не хватило сил подняться на борт – это нормально. Если он при этом упал головой в сторону корабля – значит, душа его рвалась на борт. Утром налей ему рюмку на похмелку. Если же упал головой от борта, накажи за нерадивость».