Возможна ли между мужчиной и женщиной чистая, абсолютно невинная дружба? Именно о таких отношениях мечтает Джазлин Палмер. И именно такую дружбу предлагает ей обаятельный и элегантный Холден Хэтуэй. Но почему так бьется сердце у Джазлин при одном только взгляде на него? Почему она мечтает о встречах с ним, а стоит его увидеть — бежит без оглядки? Может, в ее сердце поселилось иное чувство?
Джазлин знала, что никогда не выйдет замуж.
Вероятность остаться старой девой не слишком ее тревожила. Сказать по правде, она вообще об этом не задумывалась. Просто знала, что семейная жизнь не для нее.
Не то чтобы Джазлин была равнодушна к мужчинам. Как и большинство двадцатидвухлетних девушек, она охотно ходила на свидания и с удовольствием принимала свою долю цветов, ужинов и комплиментов. Но стоило заметить в глазах очередного кавалера отблеск серьезных намерений — и Джазлин вежливо, но твердо давала понять, что любовь в ее планы не входит.
Методом проб и ошибок она установила для себя идеальную меру — три свидания с одним и тем же человеком. Ни в коем случае не больше! Опыт показывал, что после четвертого свидания мужчины начинали строить далеко идущие планы, а это ей ни к чему.
Вечером в среду, возвращаясь домой из Лондона, где она работала секретаршей в крупной юридической фирме, Джазлин пыталась понять, почему мысли ее в последнее время все чаще обращаются к семье и браку. Должно быть, дело в том, что отец все больше времени проводит с Грейс Крэддок — нынешней возлюбленной, леди с головы до пят в отличие от предыдущих.
Прошлые увлечения Эдвина Палмера редко продолжались дольше нескольких месяцев. Но миссис Крэддок, с которой он познакомился на каком-то рождественском приеме, как видно, всерьез завладела его сердцем. Она была гораздо старше предыдущих подружек Эдвина — пятидесяти пяти лет от роду, всего на два года моложе его самого — и несколько лет назад развелась с мужем (по ее рассказам, никчемным человеком, принесшим ей много горя). Отец Джазлин был женат уже трижды — неужели он решится рискнуть и в четвертый раз?
Джазлин понимала, почему в голову ей настойчиво лезут мысли о семье — она беспокоится за отца. Очень хочет, чтобы он был счастлив. И Грейс тоже. С тех пор, как отец познакомил их полгода назад, Грейс, несмотря на разницу в возрасте, стала для девушки настоящей подругой. Но создан ли отец для семейной жизни? В этом Джазлин сомневалась.
Мать ее умерла, когда девочке было пять лет. С тех пор в жизни Джазлин сменились две мачехи и несчетное количество «теть». В детских воспоминаниях остались лишь гневный голос отца и отзвуки женских истерик. Иногда обстановка накалялась настолько, что отец отсылал девочку к дедушке и бабушке. Но когда Джазлин возвращалась, ничего не менялось. Насмотревшись на такое «семейное счастье», девушка твердо решила: брак и серьезные отношения не для нее.
Ей нравилась работа у «Брауна, Латимера и Брауна»; в конце года один из старших секретарей собирался уходить на пенсию, и Джазлин ожидало повышение. А дела о разводах, которыми фирма была буквально завалена, подтверждали, что стремиться к семейным узам не стоит. Не зря ведь статистика констатирует, что шестьдесят процентов браков в Великобритании заканчиваются разводами.
Подъезжая к своему уютному сельскому дому, Джазлин в который раз сделала вывод, что совершенно счастлива. О чем еще мечтать?
Джазлин отворила дверь, и самый лохматый пес на свете бросился ей навстречу, едва не сбив с ног.
— Привет, Ремми!
Рембрандт появился в доме лет шесть назад. Вошел в мастерскую и молча улегся у ног Эдвина. Вечером милостиво согласился разделить с ним ужин. Спать лег на коврике в прихожей. Несколько месяцев Джазлин просматривала все газетные объявления о потерявшихся собаках. Но большую кудлатую дворнягу никто не искал, и Рембрандт остался у Палмеров.
Джазлин прошла в кухню и поставила на плиту чайник. Увлеченный работой, отец, как всегда, не видит и не слышит ничего вокруг, но скоро он сделает перерыв и захочет подкрепить силы чашечкой чая.
— А ты, наверно, хочешь печенье? — обратилась она к Рембрандту.
В ответ тот нетерпеливо забил хвостом по полу.
Джазлин кинула ему собачье печенье. Когда она заваривала чай, за окном раздался шум мотора. Длинный, блестящий на солнце спортивный автомобиль въехал во двор.
— Хм, шикарная машина! — пробормотала Джазлин.
Она привыкла к визитам богатых клиентов, желающих заказать портрет у талантливого художника. Решись отец писать одни портреты, скоро стал бы богачом! Но Эдвин всегда предпочитал писать то, к чему лежала душа, — как и его дочь, свободу он ценил выше материальных благ.
Рембрандт предостерегающе залаял.
— Фу, Ремми! — приказала Джазлин, не сводя глаз с окна.
Из автомобиля вышел мужчина лет тридцати пяти, высокий, темноволосый, в строгом темном костюме — должно быть, прямо с работы. То-то он обрадуется, если Рембрандт вздумает с ним «поздороваться» и оставит на дорогих брюках клочья шерсти!