— Какое это имеет отношение к делу? — мне не нравилось, в каком направлении движется допрос. Складывалось ощущение, что покушение было лишь поводом, чтобы притащить меня сюда и выведать всю подноготную.
— Здесь мы задаём вопросы, Михаил Ярославович. Отвечайте на поставленный вопрос, — надавил крепыш.
— Извините, господа, но без адвоката я больше не скажу вам ни слова.
— Но если вам нечего скрывать, почему не ответить на такой простой вопрос? — спросил усатый.
— Больше никаких вопросов. Я всё сказал. А без предъявления обвинения вы не имеете права меня задерживать.
— Что ж, Михаил, значит, вопросов пока что не имеем, — усатый неприятно на меня взглянул, словно пытался прочесть мои мысли. — Можете быть свободны. Но учтите, мы всё равно узнаем то, что нас интересует.
Меня отпустили, и мы спешно покинули здание.
Из-за происшествия мы уже полдня мариновались в этом городке. Вначале приехала полиция, нас захотел допросить следователь, но я отказался. Тот настаивать не стал, а вот эти товарищи вели себя более агрессивно: они объяснили, что за отказ сотрудничать мне грозит уголовное наказание. Я не разбирался в тонкостях местного законодательства и не знал, насколько это правда, так что подчинился.
Виктора с нами не было, его сразу увезли в больницу. Таня сделала всё возможное, чтобы остановить кровотечение и чтобы рана немного затянулась до того, как приедут врачи. Дружинник выжил, но я не знал, в каком он состоянии и насколько хороша медицина в этом захудалом городишке. Нужен был врачеватель.
Таня выглядела подавленной. Перестрелка, а потом допрос в тайной полиции напугали её.
— Не вешай нос, — подбодрил я Таню, пока мы шли в больницу, где лежал Виктор. — Я-то думал, что в Арзамасе ты уже привыкла к постоянной стрельбе. А тут эдакие мелочи: пара выстрелов, да один труп,
— И вовсе не смешно. Тебя чуть не убили, — проворчала Таня, — а ты шутки шутишь.
— А что горевать что ли? Кажется я начинаю привыкать к этому.
— А я нет. Неужели это будет продолжаться постоянно?
— Тоже задаюсь этим вопросом, — сказал я серьёзно. — И чем быстрее я разберусь со всеми загадками, тем быстрее на него отвечу.
Таня тяжело вздохнула.
Виктора мы забрали. Он находился в приемлемом состоянии, так что мы могли спокойно возвращаться домой. Когда мы пришли за билетами, начальник станции сообщил мне, что поступил звонок от Дмитрия Филипповича Птахина: он каким-то образом прознал о случившемся и теперь срочно требовал меня на разговор.
Начальник станции отвёл меня в свой кабинет, где был телефон, и удалился. Я набрал номер. Дмитрий Филиппович поднял трубку, в его голосе чувствовалось раздражение.
— Какого чёрта ты там забыл? — поинтересовался он. — Я велел обо всём мне сообщать, а ты ни слова не сказал об отъезде. Во что ты впутался? Кто в тебя стрелял?
— Мне пришлось отъехать по делам, касающимся некоторой собственности, — спокойно объяснил я. — Я не знаю, кто это мог быть. Мы хотели спросить, но тот, кажется, принял яд и помер. Одно понятно: стрелок опытный.
— Ты с полицией разговаривал?
— Да, нас допросила тайная полиция, но я потребовал адвоката и ничего не сказал им.
— Проклятье. Ты светил своими способностями? Это кто-то видел?
— Нет, я могу ручаться, что кроме нападавшего свидетелей не было. Но он уже не заговорит, так что можете не беспокоиться.
— Да неужели? — скептически произнёс Дмитрий. — Почему же тогда эти шавки оказались в этой деревне одновременно вместе с тобой? Только не говори, что совпадение.
— Полагаю, это связано с убийством, которое тут недавно произошло.
— Немедленно возвращайся в Оханск, и чтоб не шагу без моего ведома, понял? И чтоб больше ни с кем не разговаривал. Какого хрена ты вообще пошёл с ними на допрос? Ты хоть представляешь, что будет, если тайная полиция за тебя возьмётся? Ладно, это не телефонный разговор. Раненые есть?
Я описал ситуацию с Виктором.
— Татьяна справится с проблемой?
— Полагаю, да, это в её силах.
— Отлично! Тогда забирайте его и возвращайтесь на первом же поезде.
Вечером мы отъехали. Виктор был в не лучшем состоянии и всю дорогу пролежал в купе. Таня зашла, провела лечебно-магические процедуры по заживлению пулевого отверстия. Правда, сеанс был коротким: девушка очень устала от той работы, которой приходилось заниматься последние дни.
На следующее утро я зашёл в купе, где ехали Катрин и Таня. Таня спала.
— Устала, — объяснила Катрин. — Ей очень тяжело даются чары. Выматывают. Слишком большая нагрузка. Ей бы поступить в обучение к опытному врачевателю и заняться тренировками. Иначе до добра не доведёт.
— Если бы это было так просто, — я сел на диван рядом с Таней. Лицо её было напряжённым, сосредоточенным, губы шевелились. Я провёл рукой по её волосам, но она не проснулась.
— Вы — хорошая пара, — улыбнулась Катрин, глядя на нас, — жаль только, что теперь у вас разное положение. Будь ты хотя бы в младшей дружине, старшие, возможно, позволили бы вам обвенчаться.
— Признаться, меня не совсем устраивает такой подход. Я предпочёл бы сам выбирать, с кем связать свою жизнь.
— Это противоречит традиции.
