Услышав голос дочери, Дмитрий Филиппович немного успокоился, но я видел, какой ненавистью пылает его взор. Значит, я приобрёл очередного врага. Что ж, одним больше, одним меньше.
— Уезжайте из города немедленно, — сказал я, когда Дмитрий закончил разговор и повесил трубку. — И не суйтесь больше сюда. Здесь теперь не ваша территория. Младшая ветвь объявила о собственной независимости и не потерпит вашего вмешательства в свои дела. Я — тоже. Елизавета будет жить в особняке, ей будут созданы все условия, слуги, гувернантки — всё, что потребуется юной девушке. И может быть, однажды, когда Птахины-Свирины поймут, что вы больше не представляете для них угрозу, дочь ваша вернётся домой. А пока условия таковы. Мы тоже в безвыходном положении. Вы предали младшую ветвь, отдали на растерзание врагам, так что не надо говорить высокопарных слов о чести.
Дмитрий Филиппович долго думал, водил усами, а потом произнёс:
— Знаешь, Михаил, поначалу я думал, что ты — избалованный боярский отпрыск, которого интересуют только праздная жизнь, но сейчас вижу, что ты — человек расчётливый и коварный. Род мой пригрел змею на своей груди. Но не думай, что если владеешь силой, ты теперь непобедим. Однажды за тобой придут, и ты ничего не сможешь сделать с этим. Прощай, Михаил, — Дмитрий Филиппович поднялся со стула и вместе со своими людьми покинул комнату. А я посидел ещё некоторое время, а потом вышел через чёрный ход и побрёл по ночному городу к дому Якова.
Мы сидели в гостиной на втором этаже: Яков, Елизавет и я. На столе — недопитый чай, баранки, варенье. За окном уже рассвело. Яков читал свежий номер газеты.
Елизавета сидела набученная в кресле в стороне от нас. Она уже немного отошла от происшедшего и теперь постоянно бурчала:
— Папенька мой вам обои головы свернёт. Вы это понимаете, кретины? Из-под земли вас достанет.
— Слушай, Лиза, хорош бубнить, — сказал я, устав от этого. — Ничего тебе не угрожает. Дмитрий тобой рисковать не станет. Будешь, как и раньше, как сыр в масле кататься. А нам ближайшее время предстоит жить под одной крышей, так что, может, давай мириться? Самой-то не надоело?
Елизавет фыркнула.
— Видел, что пишут? — спросил Яков, который уже полчаса не отрывался от статьи. — Завтра состоится эпохальная битва. Схлестнутся все знатные кланы обеих империй. Ох, что будет!
— Птахины-Свирины тоже кого-то отпарвили?
— Само собой! Сейчас в поместье почти никого нет из старших. На бой все съедутся: Барятинские, Птахины, Воротныские и ещё пара десятков родов. Даже сами императоры, говорят, будут участвовать. Лично!
— Интересно, чем всё закончится? Тем же, чем и конфликт Барятинских и Птахиных?
— Время покажет. Эта чёртова война может все карты перетасовать. Кстати, что-то Саврасовы медлят. Андрюха обещал, что к утру оттеснят Барятинских.
— А в чём загвоздка?
— Да говорят, у броненосца две паро-силовые установки сдохли по пути. Чинят. Я, знаешь ли, тоже, как на иголках. Тут у меня два дня назад гости объявились: какая-то машина торчит на набережной. Точно не полиция — иначе, я знал бы. Вчера возле твоей квартиры тоже её видели. В общем, хрен знает. То ли Барятинские следят, то ли… — Яков не договорил.
— Кто?
— Кто похуже.
В кабинете зазвонил телефон и Яков ушёл, а через пару минут вернулся:
— Собираемся. Северный объезд освободили. Наёмники Барятинских сдают позиции. Ольга хочет, чтобы мы в бункер перебрались, пока всё не закончится.
Дорога к поместью была убита в хлам, и люксовому седану Якова приходилось несладко в этой грязевой каше. Виднелись следы огромных гусениц какой-то машины неимоверных размеров. Можно было подумать, что тут прополз карьерный экскаватор.
Чем ближе мы подъезжали, тем громче слышалась пушечная стрельба. А когда мы тащились через поле, то увидели грузовики на обочине и людей в шинелях и с винтовками. Рядом с дорогой догорал недавно подбитый танк. А в поле стоял и дымил трубой огромный железный монстр.
— Броненосец Саврасовых? — спросил я, засмотревшись на него. Мы с Елизаветой сидели на заднем сиденье, Яков вёл автомобиль. — Как такая махина ездит хоть, не представляю.
— Ага, он самый, — усмехнулся Яков. — Я тоже всё хочу вблизи посмотреть на эту хреновину, а пока не выдаётся возможности.
Особняк Птахиных-Свириных находился в плачевном состоянии: после попадания фугасных снарядов были разбиты окна, а стены — проломлены в нескольких местах. Вокруг в земле зияло множество воронок. По пути нам самим пришлось несколько таких объехать. Местность выглядела жутковато.
Тем не менее, враг отступал, и малая война между двумя родами, если и не заканчивалась, то явно прекратилась надолго. Теперь предстояло восстановить разрушенные здания и вернуть жизнь в старое русло. Ну а я лелеял надежду взять «отпуск» и отправиться в Тобольск, где, возможно, меня ждали разгадки некоторых тайн, связанных с моим происхождением. А может, очередной облом, или что похуже. Но я не боялся: мои способности теперь могли меня защитить от многого.
