Вдоль обеих стен – шкафы, заставленные книгами, от одного названия которых добропорядочному обывателю стало бы не по себе: «Истоки чернокнижия», «Изначальная Книга Мёртвых», четырёхтомник «Демонологии», «Хроники Тёмных Миров», «Истинные причины Салемского процесса», «Кровавые ритуалы примитивных племён», «Тайный смысл пентаграммы», «Очищение через боль и страдания», «Преступная деятельность наиболее известных некромантов», «Вампиры: правда и вымысел», «Моё посещение Ада» и многие другие в том же духе.
Окна зашторены тяжёлыми гардинами, оттого и сумрак внутри. В углу у подоконника – искусно сделанный женский манекен, похожий на стоящих в витринах магазинов одежды. Как-то не очень гармонирует с общей обстановкой комнаты, однако больше времени на размышления не осталось, поскольку Эрик получил мысленный приказ садиться, и приземлился в кресло, стоявшее сбоку от стола.
– А теперь расскажи, что произошло между вами, да не вздумай врать!
Эрик вкратце поведал о причинах вражды, сведя их к стычке во время путешествия к кораблю Карриго, и особо подчеркнув, что их группа преследовала исключительно исследовательские цели. Про тайну тринадцатой комнаты и случившееся во время последнего похода в цоколь благоразумно умолчал, дабы не подставлять друзей, поскольку, как полагал, ему самому уже вряд ли повредит что-либо. Однако Саграно и так слушал вполуха, гораздо больший интерес проявив к финальной части поединка.
– Что за заклинание ты применил?
– Я… не знаю точно, Великий Мастер, – прошептал Эрик пересохшими от волнения губами.
Тот изумлённо вскинул брови:
– Вот как? Разве можно вообще произносить заклятие, когда не имеешь представления, для чего оно предназначено? А если относится к чернокнижию?
– Оно было написано на полях в учебнике по Красной магии 2017-го года издания…
– Очень интересно. И где теперь тот учебник?
– В моей комнате, на полке, вместе с другими книгами.
– Сейчас посмотрим. Изабелла!
Манекен внезапно ожил, превратившись в хорошенькую девушку лет шестнадцати-семнадцати, одетую в длиннополое розовое платье с белыми кружевами и оторочками. Ещё один магический элементаль, причём очень искусно сделанный – и не отличишь от обычного человека. «Похоже, мэтру тоже не всё человеческое чуждо», – подумал Эрик, и тут же выругал себя за подобные мысли, вспомнив, что дону Фердинанду-Энрике ничего не стоит их прочесть.
– Изабелла, ты слышала, о чём шла речь?
– Да, мой сеньор, – её голос напоминал перезвон серебряных колокольчиков.
– Отправляйся в комнату № 16 и принеси оттуда учебник Ларенгини и Абд-аль-Куллима по магии Стихий.
Элементаль сделала изящный реверанс и растаяла в воздухе. Впрочем, какую-то секунду спустя материализовалась на том же самом месте, но с книгой в руках. Опасения Эрика, что она принесёт его собственный учебник, где, естественно, не было никаких «записок на манжетах», рассеялись, едва он увидел потемневшую обложку.
Забрав книгу и превратив девушку обратно в манекен, хозяин кабинета принялся не спеша перелистывать страницы, хмурясь всё больше. Наконец добрался до таинственного заклинания:
– Оно?
– Да.
Дон Фердинанд-Энрике пристальным тяжёлым взором впился в Эрика.
– Так вот, настоятельно советую тебе забыть его и никогда больше не вспоминать. Приятелям своим скажешь: воспользовался Магическим Кулаком или Плетью Духа. Или чем-нибудь аналогичным, но чтобы выглядело правдоподобно. А букварь по Стихиям тебе придётся взять новый, этот ты не увидишь больше.
Злополучный учебник, вначале брошенный истлевать в шкафу навеки заколоченной комнаты, теперь превратился в горстку пепла, которую Великий Мастер стряхнул на ковёр.
– Корабль ваш, раз уж Ларонциус обещал, в ближайшее время, так и быть, поднимем на поверхность. Но чтобы больше никаких авантюр до конца сессии! Так и передай однокурсникам. Не хотелось бы слишком уменьшать численность студенческой массы на первом году обучения. А теперь отправляйся к себе. Какое наказание тебя ожидает, узнаешь из приказа. Не волнуйся: он появится на доске объявлений ещё до того, как закатится Солнце.
И Эрик обнаружил себя стоящим перед дверью собственной комнаты. Какое счастье: коридор пуст. В его душевном состоянии не хотелось видеть кого-либо, он нуждался лишь в тишине и покое.
Точно так же, как тогда, после жестокого разочарования в первой любви.
А когда немного придёт в себя, потихоньку соберёт вещи.
Тем временем двумя этажами выше продолжающий хмуриться Великий Мастер Духа снял с полки потрёпанную книжицу на древнегреческом: «Откровения и поучения Пророка Персидского Иллшууста, записанные его учеником Менефаном Элевсинским в восемнадцатый год правления Артахшатры Третьего» и, открыв на заложенной странице, внимательно прочитал отрывок, хотя и так знал его практически наизусть:
