Под Новый год, когда пришла пора переезжать, Гай был так занят, что отказывался даже говорить о переезде. Он вернулся к работе, подобно тому как пьяница, бросивший было пить, вновь припадает к бутылке. Он упивался собственной занятостью.
Иногда он даже не дожидался завтрака. Когда Гарриет спрашивала, чем он занят целыми днями, Гай рассказывал, что составляет расписания, пишет планы курсов, принимает учеников и организовывает библиотеку. Но что же задерживало его в школе допоздна? Он встречался с учениками и помогал каждому выбрать оптимальный план занятий. Вскоре его загрузка должна была стать еще больше, поскольку начиналась подготовка к вечеру, который он обещал организовать для летчиков в Татое.
– Этот проект еще в силе?
– Разумеется.
– Твоим делам нет конца.
– Естественно, – бодро подтвердил Гай. – Это и есть работа учителя.
Когда Гарриет попросила его помочь с переездом, он только рассмеялся.
– Можно устроить это в обед или вечером, – предложила она.
– Дорогая, это невозможно.
Она погрузила их пожитки в такси. Автомобилю не удалось протиснуться в узкий проулок, ведущий к вилле. Госпожа Диамандопулу увидела, как Гарриет тащит чемоданы к двери, и весело спросила:
– А где же милый мистер Прингл?
– На работе.
– Бедняжка!
Госпожа Диамандопулу уже была готова уйти, но ей надо было дождаться мужа, который уехал в Афины по какому-то делу. Это была маленькая обаятельная женщина, которая умудрялась оставаться пухленькой несмотря на нехватку продуктов. Когда они познакомились, она держалась бесцеремонно и казалась раздраженной; теперь же перспектива отъезда привела ее в хорошее расположение духа.
Она настояла, чтобы Гарриет поднялась на крышу, которую нагрело полуденное солнце.
– Видите, как тут хорошо, – сказала она. – Весной вы увидите, как тут хорошо.
Под сетчатым навесом, оплетенным растениями, стоял мраморный столик. Госпожа Диамандопулу прикоснулась к листве, которая рассыпалась от прикосновения, словно сигарный пепел.
– Мой цветочек, – вздохнула она. – Как грустно оставлять его здесь. Сюда, садитесь сюда! Сейчас же не холодно, правда? Мы выпьем кофе и подождем моего мужа.
Она торопливо принесла поднос с чашечками, похожими на выеденные яйца, и медной туркой с кофе. Пока они потягивали сладкий черный кофе, она указала на дорогу, ведущую в Пирей, и на каменистый склон, защищавший крышу от морского ветра.
– С другой стороны река. Сейчас она маленькая, но когда пойдет дождь, река станет больше. Это Илисос. Знаете такую реку? Нет? О ней говорится у классических писателей. Это древнее место. Перед вторжением здесь было строительство, но теперь всё остановилось. Здесь тихо, словно в деревне. – Она снова вздохнула. – Как грустно уезжать!
– Но почему же вы уезжаете? – спросила Гарриет.
Госпожа Диамандопулу смерила ее испытующим взглядом, после чего решилась открыть истину.
– Мне снятся вещие сны.
– Вот как?
– Я расскажу вам. Вы знаете, par exemple[50], старуху, которая просит подаяние на улице Стадиум? Вся в черном, с искривленными пальцами?
Гарриет кивнула:
– Меня она пугает. Говорят, что она прокаженная, но это же неправда, так?
– Не знаю. Мне она не нравится. Сейчас расскажу. Мне снился сон. Мне снилось, что она бежит ко мне по улице. Я убегаю от нее… и вбегаю в аптеку. Она бежит следом. Я кричу, она тоже кричит. Такой ужас! Она сошла с ума. На следующий день я забыла этот сон. Сны забываются! Я иду по улице и вижу эту женщину, и когда она видит меня, то бросается ко мне. Мне это снилось, говорю я, и захожу в магазин. Это аптека – та же самая аптека! Люди внутри напуганы, и это те же самые люди! «Помогите, она сумасшедшая», – кричу я, и кто-то запирает дверь. Хозяин звонит в полицию. Я сажусь на стул, и меня всю трясет. Это было ужасно!
– И вправду ужасно. Но вы же не из-за этого уезжаете?
– Нет. Это был один-единственный сон. Мне часто такие снятся. Некоторые я забываю, но другие помню. Мне снилось, что сюда пришли немцы.
– В этот дом?
– Да, в этот дом. Я просыпаюсь и говорю мужу: пора уезжать. У меня в Спарте есть брат. Мы поедем к нему.
– Вы уверены, что это были немцы? Может быть, итальянцы?
– Немцы. Я видела свастику. Они спустились по дороге. Они стучали в дверь.
– А что было потом?
– Больше я ничего не видела.
– Но Греция же не воюет с Германией.
– Это правда. Но мы всё равно поедем в Спарту.
– Если сюда придут немцы, вы думаете, они не дойдут до Спарты?
– Об этом я ничего не знаю.
Гарриет впечатляло всё сверхъестественное, и этот рассказ встревожил ее, но госпожа Диамандопулу приняла ее уныние за безразличие и заявила:
– У вас, англичан, крепкие нервы!
Прежде чем Гарриет успела запротестовать, с дороги послышался автомобильный гудок, и госпожа Диамандопулу радостно вскочила.
– Это мой муж! Нам пора ехать!
Она побежала вниз, где господин Диамандопулос уже начал грузить вещи в машину.
Захваченная веселой суматохой отъезда, Гарриет позабыла об этом рассказе, но вскоре хозяева уехали, и она осталась в одиночестве – и в непривычной тишине.
