Каждый год я встречаюсь с друзьями мужа. Цель, на первый взгляд, вполне пристойная – отпраздновать именины супруга. По факту, цель нашей встречи совершенно иная. И об этом знают все, кроме моего мужа… Содержит нецензурную брань.
Ненавижу друзей мужа!
Ненавижу самодовольного Макса!
Ненавижу грубого Глеба!
Ненавижу стеснительного Виталика!
И вновь мы с ними за столом. Муж приглашает их на каждый день рождение. Из года в год. Всем им, включая моего супруга, по тридцать три. Они знают друг друга с трёх лет – вместе ходили в садик, потом в один класс. Росли в одном дворе. Я чуть младше. Мне ещё и тридцати нет. Познакомилась я с ними ещё лет десять назад. Незадолго до нашей свадьбы. Правда, ненавижу намного меньше.
– …и тут я такой предлагаю сократить расходы, наполовину сократив отдел закупок! – Максим, как всегда, бахвалился, выставлял себя дико успешным.
Впрочем, не безосновательно. Он самый успешный из всей компании. Уже пять лет он занимал пост коммерческого директора на сталелитейном заводе. Причём пробрался в руководство он исключительно благодаря усердию, трудолюбию и способности шагать по головам. Он столько работал, что с трудом находил время на поспать. О женитьбе он даже не думал, говоря, что вначале надо твёрдо встать на ноги. Хотя куда уж твёрже?! Виталик, мой муж, и Глеб вместе зарабатывали столько, сколько получал Макс.
– И? Что? Всех… ик… выгнали? – спросил мой пьяный муж.
Он занимался натяжными потолками уже больше десяти лет. Стал профессионалом. Много работал, редко отдыхал. Не могу сказать, что я в чём-то нуждалась.
– Не всех, а половину, – ответил Макс.
Он, по сравнению с мужем, выглядел совершенно трезвым. Впрочем, как и Макс с Виталиком. Моего мужа крепкие напитки просто «уносили».
Его друзья об этом, естественно, знали. И настаивали, чтобы каждый день рождения мы пили водку или коньяк. Так и в этот раз. На столе стояла практически опустевшая бутылка коньяка, а под столом стояла ещё одна – пустая. Друзья мужа выглядели трезвыми. Я выпила лишь рюмку. И лишь супруг уже с трудом разговаривал, качался на стуле, точно сидел в лодке посреди шторма. Его расфокусированный взгляд не мог сосредоточиться ни на чём. Я видела, что ему приходилось прилагать серьёзные усилия, чтобы следить за ходом беседы.
– Правильно, – сказал Глеб. – Нахер этих бездарей!
Он за словом в карман не лез. Мог послать кого угодно на три буквы. А если тот не хотел идти, то хорошенько подтолкнуть кулаками. За Глебом постоянно бегали какие-то девушки, добивались его. А он всех их использовал и посылал. Причём я точно знаю, что обращался он с ними хуже, чем с использованным презервативом. Некоторые любят силу. Любят унижения. Глеб давал всё это им сполна. Когда-то он работал опером, но потом его за что-то выгнали со службы. И он устроился вышибалой в ночной клуб.
– Не-е… ик… согласен! – муж стукнул кулаком по столу. Рюмка, стоявшая рядом, подпрыгнула и опрокинулась. Даром, что пустая. – Не-е-е… ик… и-и-ильзя… ик… их так было жёстко…
Я видела, что друзья мужа не могли дождаться, когда он, наконец, отрубится.
– А мне кажется, если без них отдел не прекратил работать и выполнять всех обязанностей, то можно, – вставил своё слово Виталик.
Он работал редактором в крупном издательстве. В отделе по работе с некоммерческими авторами, то есть теми, кто ожидаемо плохо продавался, но кровь из носу хотел быть напечатанным. Они оплачивали целиком всё издание, а Виталик вычитывал и вычищал их книги, отправлял в типографию, на склады магазинов, где эти книги и пылились. А потом ему приходилось отбиваться от этих самых авторов, которые требовали роялти, ведь считали, что их нетленка расходится сумасшедшими тиражами, а издательство гребёт деньги лопатой и ничего не платит автору.
Виталик единственный, кто был женат. Когда-то. Жена от него ушла, так как хотела от жизни большего. Хотела красиво жить, много путешествовать и не работать. В общем, хотела всего того, чего Виталик дать не мог. Двоих детей она тоже забрала. И запретила отцу с ними видеться. Совсем. Навсегда. Мотивировала тем, что дети не должны знать, какой их отец неудачник. Правда, алименты не забывала требовать. То есть не забывала раз-два в месяц звонить и требовать дополнительные деньги, кроме официально назначенных судом, на содержание детей. И Виталик исправно ей давал. Порой последнее, не оставляя себе даже на проезд до работы. У мужа он уже назанимал столько, что хватило бы на новую стиралку и холодильник. Впрочем, остальным друзьям он тоже задолжал. И всё говорил, что вот-вот закроет какой-нибудь проект и отдаст. Проекты-то он закрывал, но звонила бывшая жена и требовала деньги на содержание детей. Круг начинался снова.
– Нельзя! Так! С людь… ик.. ми! – воскликнул муж.
Я сидела и чувствовала горячее тепло между ног. Я уже намокла, предвкушая то, что дальше произойдёт.
– Так! – схватил Глеб бутылку коньяка. – Нехер тут сидеть и спорить о всякой поебени! – они принялся разливать коньяк по рюмкам. – Оля, тебе наливать? – поинтересовался у меня.
– Нет, не хочу, – покачала головой.
– Правильно! – ответил Глеб. – Нехер.
Когда рюмки оказались наполнены, а бутылка отправилась под стол, Макс первый поднял рюмку.
