но нет, она не покажет. Она упрямая. О, они ее еще
не знают. Пусть бьют, она все равно не скажет.
А что будет, если они оставят ее здесь на месяц, на
год? Ведь никто не знает, где она. И никто так и не
узнает. Она будет лежать в этом темном и сыром
подвале дни и ночи. Долго... долги... Пока не ум¬
рет. .. Интересно, что делает теперь Илиеш? А он бы
сказал? Она вспомнила упрямое лицо Илиеша, его
прямой взгляд. Нет, конечно, не сказал бы. И она
не скажет, ни за что на свете не скажет.
Понемногу мысли ее начали путаться, и, утомлен¬
ная, измученная, Флорика уснула.
Она проснулась и вскрикнула от острой боли в
ноге. Что-то зашуршало, пискнуло. Флорика вздрог¬
нула: крысы!
Она вскочила на ноги. Прижалась к стене. Замер¬
ла. Где-то близко от нее снова послышался шорох и
писк. Ближе... ближе... Что-то коснулось ноги...
Она топнула ногой и закричала изо всех сил. Крысы
заметались по подвалу. Страшное отвращение охва¬
тило Флорику. Ей казалось, что весь подвал полон
крыс. Она опять принялась кричать и сильно стучать
в стену. Потом обессиленно умолкла. Стало тихо, не¬
вероятно тихо. Что будет? Если она ляжет и заснет,
ее крысы искусают, сожрут. Их так много.
Опять это ужасное шуршание. Она так устала
кричать. И Флорика решает петь. Когда она замол¬
кает, шуршание и писк возобновляются. И она поет,
не останавливаясь. Поет одну знакомую песню за
другой. Все громче и громче...
У двери раздаются шаги. Кто-то кричит:
— Ты что, с ума сошла?.. Перестань сейчас же!..
Шаги затихают.
Сколько времени прошло? Неужели все еще ночь?
Как долго она тянется. Петь нельзя. Сейчас опять
выползут крысы. А нога болит. Как сильно эти кры¬
сы кусаются. Они, наверно, ползали по ее рукам, жи¬
воту, по всему телу. Флорику затошнило.
Вдруг она слышит над головой какой-то шум.
Шаги... говор... Кто-то говорит... долго и спокой¬
но. .. Это, кажется, голос комиссара, который ее до¬
прашивал. Слов она разобрать не может. Другой го-
лос слышится реже. Комиссар что-то кричит. Какой-
то странный шум. Глухие, равномерные удары.
Флорика прислушивается. Неужели это стонет
кто-то? Сердце начинает сильно биться. Да, да, кто-то
стонет. Удары продолжаются. Потом все затихает.
Слышится резкий голос комиссара. Он что-то кричит.
Потом наступает тишина. И вдруг — страшный, не¬
человеческий крик. И снова тишина. Сердце Флорики
так бьется, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.
И опять тот же пронзительный, страшный крик.
Она вскакивает.
— Не смейте бить!..— плача, кричит она исступ¬
ленно. И стучит в стену руками и ногами.
Постепенно шум наверху затихает. Всхлипывая,.
Флорика ложится на сено и, обессилев, засыпает.
Проснувшись, она замечает, что тьма, окружаю¬
щая ее, стала как будто не такой густой, как раньше.
Флорика с трудом подымает голову. Наверху еле-еле
светится маленький квадрат.
Флорика продолжает лежать неподвижно, стара¬
ясь ни о чем не думать.
В камере все больше светлеет. Свет проникает че¬
рез маленькое оконце под самым потолком. Шорохов
и писка уже не слышно. Флорика теперь видит, что
она лежит в большом, сыром подвале. На стенах по¬
лустертые надписи, рисунки. Вот нарисована звезда,
а под ней — несколько слов. Она машинально читает
отдельные, не стершиеся слова надписей. «.. .Насту¬
пит...» Что наступит? Когда? Вот дальше... «Сыр-
бу...» Это фамилия... А вот—«ни слова..-» и
подпись «Михаил...» Дальше слово наполовину стер¬
то. Она придвигается ближе и читает «Михаил Бу-
жор». Бужор... знакомая фамилия... Кто это Бу-
жор? .. И вдруг Флорика вспоминает: ведь это фами¬
лия Илиеша. Да, да — Илиеша... Но почему «Миха¬
ил»? Она напрягает память. Кажется, отца Илиеша
зовут Михаилом? Он сидит в тюрьме. А, может быть,
он сидел когда-то здесь? Вот оно что. И ей сразу ста¬
новится легче и начинает казаться, что теперь она
уже не одна в этом подвале. Но что значит «ни сло¬
ва»? .. Флорика задумывается. Может быть, было
написано «не сказал ни слова»? Да, наверно, так. А
может быть... может быть — «не скажи ни слова»?
И это он говорит ей! Да, но откуда он мог знать, что
она будет тоже здесь сидеть? Он не мог этого знать.
И все же Флорика не может отделаться от мыс¬
ли, что это отец Илиеша советует ей, нет, не совету¬
ет, а предостерегает, приказывает: «Ни слова!»
Илиеш, твой отец может быть спокоен, я не скажу
им ни слова, вот увидишь, что бы они со мной ни сде¬
лали. Я выдержу, вытерплю. Ты ведь знаешь, Илиеш,
я упрямая, очень упрямая. Поверь мне, я не подведу,,
я не скажу ни слова!
ГЛАВА 26.
«Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ!»
За дверью послышались шаги. Загремел засов,
дверь отворилась, и кто-то крикнул с порога:
— Выходи!
Флорика тяжело поднялась. Голова у нее кружи¬
лась. Пошатываясь, она вышла. С трудом, держась
за стену, поднялась по ступеням, сопровождаемая
конвоиром.
Идя по коридору с опущенной головой, она услы¬
шала впереди какую-то возню и чей-то окрик: «Ско¬
рей! .. В эту дверь»... Она быстро подняла глаза и
встретилась со взглядом студента Леонте. Он был
страшно бледен, волосы спутаны, сквозь разорван¬
ную рубашку просвечивало тело. Сопровождавший
его агент тут же втолкнул его в какую-то дверь.
— Иди... не останавливайся! — услыхала она
