Вот такую сказку я хотела рассказать тебе, Леголас. И, конечно же, надеюсь на то, что конец у нее будет все-таки счастливым. Правда, боюсь. Ведь для этого, по-моему, чего-то пока не хватает… А ты как думаешь?
Афина.
— Согласен целиком и полностью, — произнес Люциус, выйдя из камина в маленькую гостиную Гермионы спустя час. Та как раз сидела здесь же, на полу, опершись спиной на край дивана, и потягивала чай. — Ты упомянула, что девушке нужно бы извиниться, но она до сих пор не сделала этого.
— Но… к-как ты рискнул попасть сюда? Ведь уже поздно. И мой камин мог быть закрыт, — вытаращила на него глаза Гермиона.
Малфой сунул руки в карманы брюк.
— Тебя же это не остановило во время визита в поместье…
Трясущимися руками Гермиона поставила чашку с чаем на журнальный столик и поднялась с пола, отчаянно борясь с желанием сжать ладони в кулачки. В гостиной повисла тишина. Напряженная и тяжелая. Мучительная тишина. А воздух был таким густым, что, казалось, его можно резать ножом.
— Получается, все это время ты знал? — наконец тихо спросила Гермиона.
Вытащив руки из карманов, Люциус медленно приблизился.
— Нет. Не знал. Я начал подозревать, когда в письме ты упомянула Драко, а потом вскоре же увидел имя «Афина» на коробке конфет, которые ты получила от своего друга. Тут уж мои подозрения почти превратились в уверенность, ну а твои последующие письма лишь подтвердили ее. И я понял, что переписываюсь именно с тобой.
«Ах, так значит, он увидел имя, хотя я и пыталась спрятать коробку…»
Гермиона застенчиво улыбнулась.
— Знаешь, а я-то уже навоображала, что ты сам разработал эту сложную схему, чтобы добраться до меня. Ну… будто именно ты создал «Дружбу по переписке» и заранее спланировал нашу встречу…
Люциус шагнул еще ближе, и на губах у него заиграла улыбка.
— Даже не знаю, льстит ли мне то, что считаюсь настолько коварным чудовищем, или оскорбляет.
— Просто… ты очень умен, Люциус, — пояснила мысль она. — И тебе нет равных в осуществлении своих тайных намерений…
— Возможно, — не стал возражать тот и осторожно притянул Гермиону к себе, принявшись легонько поглаживать ее по спине. — Но на этот раз я только рад, что в дело вмешался случай, — он немного помолчал, а потом лукаво заметил: — Ты все еще не извинилась. Мне вытягивать это из тебя клещами?
Гермиона обиженно поджала губы.
— Мне обязательно приносить извинения вслух? Или можно продемонстрировать их как-то по-другому?
Во взгляде Малфоя все еще сверкали озорные смешинки, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в шею. Закрыв глаза, Гермиона чуть повернула голову, чтобы предоставить ему бОльший доступ, обняла его и тоже начала гладить по спине.
— Можешь продемонстрировать как тебе угодно… — шепот Люциуса обжег мочку уха, которую он затем коснулся губами. А чуть позже продолжил: — Я вообще предпочитаю, чтобы твой рот был занят моим телом, а не разговорами.
— Боги, да ты просто… редкий развратник!
Губы его скользнули от уха ниже и, прежде чем Люциус впился в ее рот поцелуем, Гермиона услышала:
— Безусловно. Ты же сама заставляешь меня проявлять лучшие свои черты, моя дорогая Афина…
