Ребята оглядывались по сторонам, пока не увидели вдали судно, немного скрытое ветвями деревьев. Оно стояло на якорях почти на середине реки. Тут же они увидели двух белых, явно португальцев, в сапогах, кафтанах и в шляпах, на которых развевались белые страусовые перья.
– Гляди, Гарданка, нас заметили. Сюда идут!
– Да и как нас не заметить в наших-то лохмах? Ну, теперь держись!
Двое подошли и уставились изумленными глазами на ребят. Те, конечно, выглядели не просто странно, но ужасно. От старой одежды остались небольшие лоскуты, пришитые растительными волокнами к кускам невыделанных шкурок, кое-как собранных в подобие штанов, но скорее похожих на передники дикарей. На плечах висели только ремни с сумками и оружием. Ноги были босы и покрыты царапинами и маленькими гнойничками. Опаленные солнцем, друзья мало походили на белых людей.
– Здоровы будьте, сеньоры, – сказал Гардан, и они с Петькой вежливо поклонились, сняв с голов колпаки из травы.
Португальцы заговорили, но понять их Гардан не мог. Вскоре перешли на жесты. Однако Гардан понял, что речь идет об англичанах, как он и предполагал.
– Нет, нет, сеньор, – решительно говорил он. – Мы не англичане! Русские мы, Москва, Новгород.
Португальцы посовещались между собой, потом один из них подошел ближе и отобрал у друзей оружие. Подбежавший чернокожий унес его, а ребят жестами пригласили следовать за собой.
– Сейчас начнется, – прошептал Гардан, когда их вели к лодке, чтобы везти на корабль.
– Неужто не поймут нас, а, Гарданка?
– Посмотрим.
Вскоре их доставили на судно. Это был небольшой двухмачтовик, довольно старый и неопрятный. Матросы с интересом всматривались в необычных гостей и помогли им вскарабкаться по веревочному трапу на борт.
К друзьям подошел коренастый португалец в белой рубашке и малиновых штанах. Узкое загорелое лицо его обрамлялось короткой бородкой и усами. Глаза жестко и неприязненно вглядывались в лица ребят.
– Плохо он думает о нас, – сказал Гардан шепотом, наклонившись к Петьке. – Я чувствую. А ты стой спокойно, не дергайся.
Португалец что-то сказал, не поворачивая головы, ему ответили свои, и так они вяло переговаривались минут пять, пока не пришли еще двое, один из которых заговорил по-английски:
– Мы знаем, что вы англичане, но нам бы хотелось знать, откуда вы тут взялись и что делаете?
– Мы никакие не англичане, сеньор, – ответил Гардан, подбирая слова. – Да, мы были на английском судне, но это получилось при крушении нашего немецкого судна в Английском канале. Мы просто оказались пленниками англичан. А они шли в Африку за рабами. – Гардан подробно старался объяснять, как и почему они оказались в Африке. Он уже немного подзабыл английские слова и путался, коверкая их, стал волноваться, сбиваться.
Наконец он замолчал, а португальцы стали совещаться. Это продолжалось довольно долго, и Гардан с напряжением вглядывался в лица, стараясь вникнуть не в суть разговоров, а в мысли португальцев. Он вспотел от напряжения, побледнел, а Петька поглядывал со страхом то на друга, то на португальцев. Наконец толмач обратился к ним:
– Мы, может быть, и верим вам. Говоришь ты по-английски очень плохо, но оставить вам свободу сейчас мы не можем. Так что будете нашими пленниками на судне. А о вашей Московии у нас никто не слышал. Правда, Новгород один наш моряк знает по рассказам какого-то знакомого. Но это и все. А твой товарищ почему не говорит?
– Он совсем не говорит на английском, разве что несколько слов знает, а я быстро начинаю понимать чужую речь.
– Понятно. Как вас зовут?
Гардан назвал имена.
– Хорошо, – ответил толмач и заговорил с матросами, стоящими поблизости. Гардан вслушивался, но опять ничего не понял.
Ребят повели в трюм, где заперли в крохотной каморке. Было жарко, душно, воняло сыростью и гнилью.
– Ну вот и кончились наши мытарства в пустынях, – молвил Петька, горестно оглядывая свою тюрьму. – Хорошо хоть, что решеткой закрыли, а не сплошной крышкой. Свет будет проходить какой-никакой да воздух свежий.
– Видишь, ты и этому рад, – ответил Гардан, высматривая место поудобнее. – Будем ждать, что дальше случится.
Теперь, после шатания по пустыне, потянулись дни мрачного, тоскливого одиночества, ожидания неизвестно чего. Два раза в день им давали корзину с овощами и фруктами, немного воды, но на палубу не выпускали. Ребята лежали на голых досках, но это им не мешало и не создавало проблем.
По прошествии трех дней Петька сказал:
– Гарданка, так дело не пойдет. Надо двигаться, а то обалдеем от неподвижности. Нам обязательно пригодятся силы. Так что давай что-то делать. Приседать, что ли! Бороться друг с другом, а то отупеем и ослабеем.
– Наверное, ты прав, Петька. Надо так и делать. Мало ли что может случиться, а мы будем слабаками.
С этого времени ребята стали приседать сотни раз, бегать на месте, бороться. Потели, сопели, но сознание, что без дела не сидят, ободряло их и наполняло души надеждой.
– Так, Петька, я уже кое-что стал понимать в их речи. Только не так часто приходится слышать людей. Вот бы на палубу подняться.
