Мимо поплыли городские пристани, собор, русский крейсер «Аскольд» под английским флагом, пестрые флаги Британии, Соединенных Штатов, Франции, российский императорский флаг, узкая дорожка бульвара, пригородная Соломбала. Пароход уходил дальше, в устье, к Белому морю. Потянулись лесобиржи, редкие деревушки. Низкое хмурое побережье расходилось веером в стороны. Открылся белесый морской горизонт. Вправо зачернела высокая створная башня и низко припавшая к морю полоска земли.
Пароход остановился. Арестанты вылезли наверх и оглядывали с палубы незнакомый безлюдный берег.
- Мудьюг! - сказал, вылезая из люка, Батурин. - Приехали вроде.
Софья Моисеевна издавна привыкла по вечерам делиться со старшим сыном дневными новостями. Едва она начала свой рассказ о сцене, разыгравшейся утром на Соборной пристани, как он махнул на нее рукой и сказал торопливо:
- Знаю, знаю, видел…
Этот разговор был неприятен Илюше, и он старался избежать его. Перед его глазами стояли измученные лица кандальников. Ему показалось даже, что среди них мелькнуло лицо Никишина, и он чувствовал себя виноватым в чем-то перед Никишиным. Чтобы успокоиться, он обратился к своим тетрадям и перечел стихи, написанные только вчера к назначенному субботнему сборищу. Стихи показались безжизненными, неудачными. Неудачно прошло и выступление с ними, как, впрочем, и весь вечер. Оленька всё поглядывала на часы и слушала чтение невнимательно. Володя был хмур и играл вяло, неохотно. Только Красков, ставший частым гостем на субботних чтениях, внёс некоторое оживление - он прочел гладко и тонко выписанный рассказ - иронический, грустный и несколько циничный.
- Забавно, - сказала Оленька, выслушав рассказ, - и очень грустно. Я не хотела бы быть героиней.
- И ещё меньше автором, - сказала Варя.
Красков поднял брови и с интересом взглянул на Варю.
- Вы правы! - сказал он и засмеялся.
Потом он небрежно откинул рукопись в сторону и пересел ближе к Варе.
Вечер окончился уныло. Оленька, едва дождавшись конца, упорхнула на свидание с Боровским. Володя пошел проводить Варю. Красков присоединился к ним и болтал за троих. Володя молчал и чем дальше, тем больше мрачнел. На полпути он вдруг круто повернулся, буркнул «до свидания» и, длинный, нескладный, со скрипкой под мышкой, проклиная Краскова, себя, весь мир, свернул в переулок.
Красков посмотрел ему вслед и со всегдашней своей усмешкой спросил у Вари:
- Ваша жертва? Да?
- Почему вы так думаете? - нахмурилась Варя. - Просто товарищ и очень славный человек.
- Что не мешает ему быть влюбленным в вас по уши!
- Однако вы не очень-то тонкий наблюдатель.
- В данном случае не надо быть особо тонким наблюдателем, чтобы увидеть истину. Всё видно с первого взгляда. Ваш славный человек прозрачен как стекло и, по-видимому, столь же элементарен, как, впрочем, и все так называемые славные люди. В их закваске не хватает дрожжей. Они пресны, и девушки их не любят. Зато под их скрипку они охотно любят других.
Красков тихонько засмеялся.
- Какой у вас неприятный смех, - сказала Варя, плотней запахивая легкую жакетку.
- Но зато какое у вас приятное контральто! - сказал, ничуть не смущаясь, Красков. - Вы поёте?
- Нет! - ответила Варя отрывисто.
Этим резким, недружелюбным «нет» она, казалось, хотела пресечь, не только болтовню Краскова, но и самую возможность снова начать разговор. Тем не менее спустя минуту она сама спросила его:
- Зачем вы приехали сюда?
- Ей-богу, не знаю! - ответил Красков, разводя руками. - Должно быть, надоело сидеть в Швейцарии!
- Но вы почему-то поехали не в Москву, а в занятый белыми Архангельск.
- Да! - отозвался Красков, приподымая тонкие брови. - Что же из этого следует?
Варя ничего не ответила, но не прошли они и квартала, как она снова спросила:
- Вы служите в военном суде?
- С вашего разрешения, да.
- И вы выносите приговоры?… - Варя запнулась и вопросительно поглядела на Краскова.
- Всякий суд выносит приговоры, - сказал Красков с шутливой нравоучительностью.
- Всякий, всякий… - с раздражением выговорила Варя. - Как вы можете этим шутить! Неужели ваша совесть ничего не говорит вам?
- Моя совесть? - удивился Красков. - Но у меня её нет, милая девушка. Её вообще не существует. Она - миф или, как выражаются в «Потоке-богатыре» о душе, она есть только вид кислорода.
- Это что же? Принципиальная беспринципность?
- Возможно. Признаться, я никогда не задумывался над этим. Но, если вам это нравится, я согласен и на такую формулировку. Я вообще согласен со всем, что вам нравится. - Красков улыбнулся уголком рта и взял Варю под руку. Она отстранилась:
- Не смейте трогать меня!
- А если я все-таки трону вас? - спросил Красков прищурясь. - Что произойдет? Землетрясение? Рукоприкладство?
- Боже, как вы неприятны! - сказала Варя с содроганием, а Красков отозвался невозмутимо:
- Боже, как вы хороши!
Он приблизил к ней свое лицо. Она резко отпрянула и повернулась, чтобы уйти.
- Ага! - обрадовался Красков. - Вы спасаетесь бегством: вы пасуете, милая трусиха.
