Удивлён он был вовсе не потому, что перед ним стоял одноклассник. В маленькой стране подобные казусы случались ежедневно. Отчасти поэтому полицейские редко проходили службу вблизи от места жительства. У друзов практически отсутствовала преступность. В границах их миропонимания не помещалось, как можно кого-нибудь обмануть или ограбить. Религиозно-этические запреты, в отличие от тех же постулатов других наций, соблюдались ими безукоризненно. На божественных скрижалях, спущенных Моисеем евреям с горы Синай, было начертано: «Не убий. Не укради. Не прелюбодействуй…». Христиане дословно переписали их в Библию. В Коране тоже чёрным по белому прописаны правила, организующие бытие. Но из всех народов, исповедующих монотеизм, лишь друзы приняли Божьи заповеди в виде догм, обязательных к исполнению.
— Ты как сюда попал? — Камиль, перейдя на арабский, уточнил вопрос, — за что тебя арестовали?
— Осуждаешь? — взвился Буз, — пусть не суются… Антенну сжёг…
— Да ты что? — искренне удивился Камиль и добавил, — ну, знаешь… Прости, брат, но ты сам виноват… выворачивай карманы, никуда не деться, я обязан…
Буз выложил на стол кошелёк, расчёску, мобильный телефон и полупустую пачку сигарет. Камиль неловко и наскоро провёл металлоискателем по телу приятеля. Затем прощупал одежду, начав со складок на джинсах и закончив воротничком рубашки. Велел раздеться. Пришлось покориться. Так и стоял Буз, красный, злой, униженный, пока не закончился обыск.
— Одевайся, — не глядя другу в глаза, сказал Камиль и с облегчением заорал, — Монстр! Монстр…
Послышалась каменная поступь, из-за угла возникли сто пятьдесят килограммов живого веса в двух метрах роста и едва сходившейся на животе форменной рубахе. Одежду распирали мощные плечи, руки и грудь. Обут гигант был в ботинки никак не меньше пятидесятого размера. Лицо, интеллигентное, украшенное помимо очков козлиной бородкой, смягчало впечатление. Но сейчас, в узком коридоре, с наручниками на ногах и руках, Буз воспринимал действительность слишком мрачно.
Ему показалось, что монстр заполнил собой весь проход и бедняга в ужасе повернулся к односельчанину за поддержкой.
Камиль, привыкший к подобным сценам, уткнулся в бумаги и, не поднимая головы, распорядился буднично:
— Артур, проводи нашего гостя в четвёртый отряд…
Тот благосклонно ухмыльнулся:
— Имя?
Вопрос застучал в стены безадресно, как гром с небес, и Буз на всякий случай переспросил:
— Ты… Мне?
Ответ, напомнил рычание и не оставил сомнений:
— Кому, как не тебе, шакалёнок… Очнись…
И Буз ощутил, будто подъемный кран, зацепив его крюком за ворот, поднял к физиономии монстра.
— Будь проще, насекомое. Повторять второй раз не стану… Имя?
— Буз Асад, — выкашливая остатки воздуха, прохрипел несчастный.
— Слишком длинное имя для такого уродца, — в пол-оборота повернулся Артур. — Ты, вроде, араб?
— Нет… друз.
— Значит, спускайся! — скомандовал великан и резко поставил Буза на пол, — так ты, оказывается, друз? Не муслим? Вы, друзы, кажется, чтите заповеди? Камиль! Этот червяк ваш выкормыш, почему ты меня не предупредил? Я же мог его насмерть помять. Или случайно пришибить.
— Чтим, не чтим… Тебе что за дело! — возмутился Камиль, — возьми и просто отведи парня… и присмотри чтобы не обижали, по-братски, да?
— Сделаю, как нужно… Только в какую камеру?
— Выбери, где поспокойней… Он впервые залетел.
— Я его к пяти нигерийцам приставлю, — примирительным тоном пробасил Монстр, — или лучше к русским…
— К русским не веди… К нигерийцам — можешь… Их всё равно вчера спровадили…
Артур тускло осклабился. Не переставая издавать утробное ворчание, он придал Бузу ускорение толчком в спину. Тот проворно преодолел ступеньки наверх, будто спасался от жаждущего крови маньяка.
На самом деле Буз попался Монстру во внеурочное — послеобеденное время. Обычно Артур работал с утра, не более часа, или двух. Смена же длилась сутки, и, совершив утреннюю проверку, он уходил «вздремнуть». Обход всегда достигал нужной цели — вразумить заключённых. Монстр останавливался у каждой камеры и вкрадчиво сообщал, что отправляется отдохнуть. Намёк понимали сразу — нужно вести себя смирно. В противном случае Артура кликнут сослуживцы и тогда…
Что произойдёт, старожилы камер знали подробно, испытав на своей шкуре прелести «американских горок» в исполнении еврея полицейского из России. Новички не знали, но, имея возможность лицезреть Монстра, догадывались.
За прописку Артура в свой состав состязались начальники смен. Парню обещали исключительные условия, лишь бы перетянуть к себе. Монстр прижился в смене, негласно посулившей ему двухчасовой рабочий день. Остальным временем суток Артур мог располагать на свой вкус. Душе великана было угодно смачно есть и сладко спать. «Что самое главное в жизни?» — спрашивал он и отвечал сам: «Самое главное в жизни вдоволь питания и вдосталь сна».
Буз, понукаемый сдержанными тычками, влетел в камеру. Запах немытых тел, мочи и заношенной одежды прошиб горло. Массивная дверь захлопнулась, больно ударив по перепонкам. Пять пар глаз прикипели взглядами к новичку.
— Буз, — представился он и разрыдался.
