— Буз, Буз, — рылся в памяти адвокат, — не тот ли растяпа, что умудрился накануне свадьбы спалиться со шлюхой перед будущим тестем?
Абу Рабия заржал.
— Потрясающая память! Тот самый, — хохотал он, стуча пухлыми ладонями по ляжкам.
— Теперь, если не ошибаюсь, он один из четвёрки храбрецов, не побоявшихся встать на защиту земель, доставшихся от предков?
— Верно, Махмуд. Так тоже можно сказать, — посерьёзнев, подтвердил друз.
— Что ж, Амер, два шакала и льва загрызут. В чём его обвиняют? В том, что не прогнулся перед зажравшимися сионистами, которым всё мало?
— Нет, брат, он антенну «Селкома» поджёг.
— Ну и ну! Вот открытие! Дверь бедствий широка.
Абу Рабия моргнул, пытаясь постичь адвокатскую ремарку. Затем, решив не заморачиваться, подумал, что фразу всё-таки нужно запомнить, и добавил:
— Ладно антенну спалил, так он ещё и патрульному морду набил.
— Что ты говоришь! С увечьями?
— Фингал под глазом — увечье?
— Фингал под глазом — сущий пустяк. Два, максимум три дня — и на свободу. Всегда, даже после безлунной ночи наступает рассвет… Да, слушаю, — приставив палец к губам, Абу Кишек поднёс к уху мобильный телефон, хотя тот не звонил.
Абу Рабию подобные мелочи не интересовали, он понимающе закивал, к тому же в дверях кабинета показалась Самира с подносом. Сногсшибательно запахло шаурмой. Через пару биений сердца друз был тотально занят поглощением мяса. Не смущала даже несогретая пита. Аппетит у него оставался на высоте.
Адвокат, не церемонясь, набрал номер и заговорил на безупречном английском:
— У нас проблемы, хозяин. Операция под вопросом. Четвёртый номер выбыл.
— Тот, кто зовёт на ужин, должен позаботиться о ночлеге, — раздался в трубке голос шейха Музаффара, — побеспокойся, чтобы к назначенному часу все номера оказались в строю. Или, найди замену…
Вчерашняя встреча с адвокатом живо помнилась, но, когда Абу Рабия вышел из душа, на столе в глубокой глиняной миске дымился рассыпчатый рис с мясом и рядом в хрустальной салатнице манил свежей зеленью табуле. Всё приготовлено прелестными пальчиками Раны.
— Малыш где? — спросил он, сглатывая слюну.
— Он сейчас у твоих родителей, позвонить?
— Нет. Его там откармливают, как на фуа-гра…
— На что? — Рана от изумления выронила тарелку. Разлетелись осколки.
— Амер, нам надо серьёзно поговорить.
— Фиг с ней, тарелкой… Ладно, дай сперва наесться… с деньгами туго, шестилетняя накопительная программа открывается через год. Вот тогда, клянусь всеми голами «Маккаби Хайфа», куплю своей подруге жизни машину.
Абу Рабия захохотал и попытался лапнуть жену ниже пояса, но она ловко увернулась, не приняв игры.
— Сначала ответь на один вопрос. Откуда ты знаешь, что такое фуа-гра?
Абу Рабия на мгновенье замялся, затем решительно рубанул рукой воздух, словно решившись на что-то заманчивое. Заговорщически поманил жену пальцем. Та доверчиво подошла и оказалась сграбастана мощными руками мужа. Амер взвалил её на плечо и, издав торжествующий клёкот, поволок в спальню. Рана некоторое время безуспешно дрыгала ножками, но затем смирилась с «жестокой» женской долей.
Когда они потные и счастливые откинулись на подушки, Рана вновь задала прежний вопрос. То ли расслабившись, то ли решив, что она всё равно не отстанет, Амер рассказал о знакомом умнике адвокате.
— Как, говоришь, его зовут? — спросила жена задумчиво.
— Сколько раз тебе повторять, Рана. Женское дело рожать побольше детей и не думать об адвокатах… Что у нас с этим сегодня? — снова привлёк он её к себе.
Мир многолик и самодостаточен. Миллиарды людей живут в нём. Кто как может. Воспринимая преображённым на свой индивидуальный лад. Поэтому людям вообще трудно между собой договориться.
Мир огромен, но не бесконечен. Поэтому мал, тесен и однообразен. Всегда можно найти, как минимум, два весьма сходных мировосприятия, принадлежащих совершенно не знакомым личностям.
Горестное предчувствие ворвалось в мир Анвара Мари. Парамедик шёл сгорбившись, руки безвольно висли вдоль тела, взгляд казался потухшим. Покидая работу разбитым физически и морально, он не сразу заметил Абу-Кишека в тени буйно цветущей акации. Час тому на руках у Анвара умер человек. За секунды до прибытия неотложки в больницу. Такого не случалось давно. Смерть человека всегда выбивала его из колеи. Сейчас и вовсе помешала удивиться, каким образом Абу Кишек оказался здесь. Работая не первый год в «скорой помощи», он зачастую не знал, когда закончится смена. Срочный вызов мог поступить за минуту до её окончания. Никто не станет ждать, пока коллега примет вахту.
Махмуд, как всегда, одетый с иголочки, призывно помахал рукой.
— Доброе утро, Анвар. Моё почтение.
— Доброе утро, Махмуд. Как здоровье? Как семья? Как идут дела у шейха Музаффара? — на одном дыхании выспрашивал расстроенный парамедик. В его голове прокручивались упущенные варианты спасения пациента.
— Спасибо, брат мой, спасибо. Шейх шлёт вам благословение. Чего хмурый?
— Не обращай внимания… денёк выдался.
— Нам бы потолковать. Есть хорошие новости.
— Конечно… Рад. Зайдём в ресторан. Кофе и поговорим.
