После побега Цири из мира Aen Elle, Эредин бросает все силы на ее поимку. Его цель — вернуть Ласточку назад и закончить дело, проваленное Аубероном. Ее цель — получить свободу от преследования. Каждый из них страстно хочет добиться своего, но необходимо чудо, чтобы их желания исполнились обоюдно.
========== Часть 1. Гон ==========
Она проснулась слишком резко — настолько, что ее тело не успело вырваться из сонного плена вслед за перепуганными мыслями. Цири сковало мерзкое чувство обездвиженности, сопровождающееся давлением в груди и шумом в ушах. За мгновение до этого она видела сон. От чего-то противный настолько, что сознание яростно стремилось выпутаться из гадких видений. С ней и раньше случалось просыпаться с подобным чувством, но на этот раз оно было сильным как никогда.
Ведьмачка лежала, свернувшись в клубок на прохладной земле, и пыталась вспомнить, что же именно ей приснилось. Абсурд, но она не могла вспомнить ничего. Никаких зрительных образов. А вот душевных переживаний была целая гамма. Цири чувствовала себя злой, обиженной, преданной и даже униженной…
По мере того, как сонное оцепенение таяло, обнаружились другие неприятные ощущения. Несмотря на холодную ветреную ночь, ей было жарко. Ткань брюк промокла от пота в том месте, где девушка плотно сжала бедра. Отчего-то разболелось внизу живота. Уткнувшись лбом в сложенный плащ, служивший ей подушкой, ведьмачка поморщилась и приложила ладонь под пояс узких штанов. Тянущий дискомфорт немного ослаб. Какое-то время она так и лежала, стараясь не обращать внимания на странный узел, стянувшийся в той области, где обычно болит во время менструаций. Стоило отметить, что до окончания цикла еще оставалось много дней, и от этого положение вещей казалось далеко не нормальным.
Мысли Цириллы, тем временем, пребывали в ужасном беспорядке. Невзирая на все попытки собрать их вместе, они разбегались, как мыши, по темным недоступным уголкам ее сознания. Ей и раньше снились сны, которые показывали ужасные картины настоящего и будущего. Часто видения сопровождались чувством страха, ведь те сны были наполнены липкой густой кровью, пламенем преисподней и страшными криками дорогих ей людей, зовущих на помощь.
Но в этот раз она не видела никого, милого сердцу. И ее никто не звал. На нее вообще не обращали внимания.
Ветер внезапно усилился, и полуразрушенная хибара, выполняющая роль ночного укрытия, не смогла защитить ее от злых порывов урагана. По телу пробежала дрожь. Вдруг стало совершенно ясно, что здесь нельзя оставаться больше ни минуты. Покинуть это место стоило прямо сейчас, умчаться прочь, за вершины холмов, что виднелись в окне лачуги.
Цири встала на ватные ноги, подняла с пола плащ и поспешила к Кэльпи. Лошадь, привязанная к дереву, тоже выглядела встревоженной, фыркала и стучала копытом по земле. Небо, покрытое редкими лохмотьями облаков, стало быстро темнеть. Тучи пришли в движение. Они скапливались прямо над хибарой и скрывали лунный свет. Еще до того, как ведьмачка оседлала кобылу, все погрузилось во тьму.
Цири не стала медлить и сразу послала лошадь в галоп. Испуганная Кэльпи подчинилась сию же секунду, словно радуясь, что покидает эту поляну, которая совсем недавно была тихой и спокойной. Однако скоро лошадь начала замедляться. И причина тому была ясна, хотя и невероятна одновременно — ветер внезапно сменил направление и с силой дул им навстречу. Пыль дороги, обломки веток и листья кружили вихрем вокруг всадницы, заслоняли взор, а кобыла понемногу начала проигрывать в сопротивлении ветру. Они мчались все еще быстро, но девушка, низко склонившись к шеи Кэльпи, слышала хрипение в обычно чистом дыхании лошади.
Ведьмачка оглянулась. Хижина была уже на приличном расстоянии, полностью поглощенная чернотой. Казалось, мгла стелится прямо с неба, прячет собой горизонт. Напоминает черную лавину, льющуюся по следам кобылы.
Цирилла дернула поводья, заставляя лошадь повернуть в сторону. Впереди, на фоне седого ночного неба, зубьями прочертился лес. Там девушка могла бы переждать бурю, спрятавшись между толстыми стволами вековечных деревьев. Но, стоило ей это представить, ветер снова сменил направление. Облако пыли полетело ей в лицо, глаза заслезились, а на зубах захрустела земля. И самым страшным было то, что Кэльпи опять стала замедлять ход.
Все это больше не походило на капризы погоды. Липкий страх пробрался под кожу Цирилле, скользкими щупальцами вился в лёгких и в горле. В ужасе, она снова посмотрела назад и невольно тихо вскрикнула. Девушка хорошо видела хижину, потому что чернота покинула ту поляну. Теперь мрак шел за ней.
В отчаянии ведьмачка пришпорила лошадь, изо всех сил моля ее бежать быстрее. Ветер мешал дышать, душил сильным встречным потоком. Кобыла остановилась, тщетно пытаясь переставлять стройные ноги в кольце воющей бури.
— Нет, — всхлипнула девушка, но ее голос потонул в реве ветра.
Тьма позади сгущалась. Хаос приобретал очертания, протягивал к ней свои руки. Ураган шипел ей на ухо.
— Ты наша.
Черная лавина перестала быть аморфной, она действительно приобретала формы. То тут, то там вспыхивали холодным светом пары глаз. Нечеловеческие, злые, звериные.
Ее сердце бешено колотилось в груди, словно желало вырваться из реберной клетки. Вырваться из тела, что не способно убежать от погони. Кровь стучала в висках, шумела вместе с ветром, звучала в ушах шепотом…
