Династические браки разлучают влюбленных. Данеску выдают замуж за принца Империи, к которому она не испытывает ничего, кроме презрения и неприязни. Каково девушке из жаркой свободной степи оказаться в дождливом краю, среди каменных стен, женой нелюбимого и нелюбящего мужа? И ладно бы беды ограничивались только этим, но нет — еще и придворные интриганы не оставляют в покое! Выжить бы! А любимый далеко и не в силах помочь… Повинуясь долгу и отцу, Виэльди женится на странной княжне, чье лицо напоминает застывшую, хоть и красивую маску. Теперь ему предстоит править землями, жители которых считают его чуть ли не врагом. Защищать их и свою жену от посягательств жестокого наместника Империи. И вспоминать, вспоминать возлюбленную, увезенную за море. Да и в мире начинает твориться что-то пугающее и необъяснимое, а некая сумасшедшая девчонка заявляет, будто Виэльди должен разбудить мифического Спящего Ворона. Бред какой-то! Сумеют ли влюбленные преодолеть преграды и воссоединиться? А может, обретут счастье со своими супругами?
Данеска уже больше недели лежала без движения, даже лицо словно окаменело. Дыхание было редким, поверхностным, еле слышным. Иногда казалось, будто отрава сделала свое дело — убила жертву. В такие мгновения Ашезир подлетал к жене, прикладывал к ее груди ухо, и только заслышав слабые удары сердца, ненадолго успокаивался.
От лекарей пользы не было: хоть они боялись угроз императора и казни, а сделать ничего не могли, только на разные лады повторяли: свежий воздух, бодрящее питье и — ждать.
Их ответы Ашезира не просто не устраивали — злили, но придумать чего-то другого он все равно не мог. А ведь смерть жены станет угрозой и для него… Без Данески из клана Каммейра и без наследника он отцу не больно-то нужен: как бы правитель не решил избавиться от неугодного сына.
В последнее время Ашезир редко видел императора: тому каждый день сообщали о состоянии принцессы, но сам он в ее покоях не показывался. Хотя, как выяснилось, напиток Данеске давали по его приказу.
Когда Ашезир узнал об этом, то не сдержал гнева. Явился в покои отца и выпалил, не подумав:
— Ты давал ей яд? Зачем тогда женил нас, если думал сразу ее убить? Тебе что, нужен был повод для войны с Каммейрой? Путь полегче не нашел?
Тут же схлопотал удар в бок.
— Совсем дурак? — рявкнул отец и отвесил еще и оплеуху. — Какая мне выгода от ее смерти? — кажется, в этот раз император бил сына скорее по привычке, чем из злости. По крайней мере, дальше он заговорил спокойно и будто рассуждая сам с собой: — Я велел давать ей молоко с женскими травами, повышающими плодовитость. Кто-то узнал о моем приказе, о напитке… Понял, что ни у стражников, ни у служанок не возникнет подозрений, и воспользовался этим. — Он прошел к окну, постоял, глядя куда-то вдаль, затем вернулся вглубь комнаты и, усевшись в деревянное кресло, забарабанил пальцами по подлокотнику. — Вопрос: как узнал? Либо это кто-то из приближенных ли-нессеров, либо кто-то случайно услышал болтовню слуг… И еще он имел своего человека на кухне. Мальчишка-поваренок пропал? Пропал. Не удивлюсь, если его тело рано или поздно выловят рыбаки ниже по течению Каахо…
Что ж, сомневаться в словах отца повода не было: от смерти Данески ему и впрямь никакой пользы, зато вреда сколько угодно.
— Божественный, это явно кто-то из влиятельных вельмож… — Ашезир склонил голову и уставился на гладкий мраморный пол. — Ведь и одну из служанок убили… прямо в темнице. Не иначе, она что-то знала. А стражник, сам подумай, и после пыток клянется, будто ничего не видел… Кто еще смог бы такое устроить, если не приближенный ли-нессер?
— Не держи меня за глупца, — процедил император и, поднявшись, угрожающе надвинулся на Ашезира. — Я и так всеми силами пытаюсь выяснить, кто меня предал. Никому не верю, ни с кем не делюсь догадками, кроме Рашиза и тебя.
Ну тогда понятно, почему отец вдруг начал хоть что-то рассказывать, а не отмахиваться, как обычно. Даже божественному нужно с кем-то советоваться, а вне подозрений только сын и главный военачальник — друг детства, который к тому же вернулся в столицу лишь несколько дней назад и после многомесячного отсутствия.
Впрочем, сейчас Ашезира не слишком волновало, кто отравил жену и зачем: куда важнее было, чтобы она выжила, ведь от этого зависела и его судьба…
От безысходности он даже подумывал обратиться к жрецам, колдунам… Какая нелепость! Не то чтобы он совсем не верил в силу богов и духов — верил, но как-то не всерьез. Расчудесных историй наслушался много — и страшных, и забавных, — да только сам ни разу ни с чем таким не сталкивался. Однако сейчас любой самый невероятный путь, самый безумный, дарил пусть хлипкую, но надежду.
На девятый день беспробудного сна Данески к Ашезиру по его приказу-просьбе явился верховный жрец Гшарха Тируш — старик с рассеянным мутным взглядом. Следом пришла верховная жрица Ихитшир Шиа — горделивая женщина с проседью в черных волосах.
Тируш, кажется, совсем выжил из ума: с бессмысленным выражением лица оглядывал оружие на стенах, ковер на полу, самого Ашезира, сидящего в кресле, но ни на чем не задерживал взгляд. Наконец забормотал:
— Дух принцессы будет вкушать плоды в долине Вечных садов и, насытившись, возродится в новой плоти. Не о чем горевать.
Шиа отстранила его и сказала:
— Прости, мой принц, богиня-мать могущественна, но не способна вернуть из-за грани, когда древо жизни спит.
Это она о противоядии, конечно. Да Ашезир и сам знает, что сейчас от древа Ихитшир толку нет.
