Ду Бин Сань полностью

Найдутся… Например, там до сих пор хранится практически полный урожай мать-и-мачехи. Я его как раз сушил и готовил к расфасовки под продажу, когда Ва Гонь с темой дурман-травы ко мне подкатил. Дальше я полностью сосредоточился на этом новом проекте, а так и нереализованная мать-и-мачеха осталась лежать в стеклянных банках в шкафу.

— Отлично! Это то, что надо!.. Рисковая, конечно, выйдет авантюра, но, как говорится: взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Какая странная ассоциация…

— А то! Это вам не это!

А вот сейчас вообще ничего не понял.

— Бывает…

Можно, про авантюру поподробней?

— Разумеется, только сперва до другана твоего дойдем. А то неохота мне дважды одно и то же пересказывать…

Последние три лестничных марша я одолел в задумчивой тишине.

Дверь квартиры на сей раз распахнулась мгновенно, едва я коснулся пальцем кнопки звонка.

— Блин, да ты че на телефонные звонки-то не отвечаешь! — с порога наехал на меня ушастик.

— А я вообще бес понятия, где мой телефон, — фыркнул я в ответ и, не разуваясь, прошел в знакомый коридор, с осколками битой посуды и засохшими каплями моей крови на полу.

— Я тебе раз сто уже на него звонил, — продолжил возмущаться мне в спину запирающий дверь Ва Гонь. — Потому и к двери твоей подошел. Набирался духу, чтоб на звонок нажать…

Да он дома, в комнате, на тумбочке лежит. Заряжается, — стал в параллель вещать пробудившейся под черепушкой Каспер. — А не звонил ни разу, когда ты там пакет искал, потому что я его на беззвучку поставил, чтоб не трезвонил ночью. С утра же доступа к нему, по понятным причинам, я уже оказался лишен.

—…Сам знаешь, мама твоя меня не особо жалует. Вот я и колебался перед дверью. А тут ты сам взял и открыл ее…

— Братан, давай уже короче, а, — перебил я пустомелю. — С хрена вдруг такой кипиш-то начался?

— Так это… Мне, короче, Кабан позвонил, аккурат, как только мы перестали снег разгребать, и ты домой, как шальной, помчался, — огорошил Ва Гонь. — И сказал, что у него вечером дела какие-то неотложные, потому нашу сегодняшнюю встречу с четырех он переносит на три часа.

— Да дай уже сюда!.. Нифига не можете: не ты, не сестра твоя, — отобрав бинт у Ва Гоня, я стал самостоятельно бинтовать левую руку, под недовольный бубнеж в башке неугомонного Каспера:

Не нужно напраслину наговаривать на моих друзей, все они могут…

Сам-то я про разбитые об стену костяшки за время пробежки до мусорки успел уже позабыть, но ушастик, заметив во время нашего разговора мою окровавленную руку, тут же взялся ее лечить. Вынудил ополоснуть над кухонной раковиной холодной водой, затем залил открывшиеся ссадины перекисью и стал было бинтовать. Но эти неуклюжие его старания смог вытерпеть я уже не долго и, уволив горе-эскулапа, перешел на самообслуживание.

— Мутная затея эта с подменой травы, Бин Сань. И Кабану она точно не понравиться, — оставшийся не у дел Ва Гонь продолжил обсуждение предложенного мною плана вызволения из текущей беспросветной жопы.

Вот-вот, мне тоже затея эта совсем не нравится! — горячо поддержал друга Каспер.

— Отвергаешь — предлагай, — хмыкнул я, затягивая на руке узел из располовиненного на конце бинта.

Но в ответ, ожидаемо, услышал лишь натужное сопенье ушастика и игнор Каспера.

— Сы не ссы! — подмигнул я Ва Гонь. — Я все переговоры беру на себя. Вот увидишь, так этого хмыря заболтаю, что он еще пощады запросит.

— Кабан? Пощады? — фыркнул ушастик.

Сказочник, блин! — пробудился от спячки критикан в голове.

— Ну сам посуди: он просил у тебя траву — так ты траву ему и вырастил…

— Мать-ее-мачеху? Из семян дурман-травы?

Не смешная, и крайне опасная шутка!

— Че выросло, то выросло, — развел я руками, игноря желчные комменты Каспера. — Нефиг было на самотек процесс бросать. Кабан дал тебе не те семена, и не проконтролировал дальнейший процесс. По факту, это его косяк, а никак не наш.

— Да хрень какая-то…

Поддерживаю!

—…За подобную предъяву Кабан нас наизнанку вывернет.

И я окончательно лишусь своего тела!

— Пусть только, сука, рыпнется, я живо ему хлебало разворочу! Ты ж видел, как я умею?

Это еще че за новости?