СУКА! Как же этот балабол в башке меня достал! Вот, казалось бы, мы все сделали аккуратно и быстро, уложившись буквально в пять-шесть минут. Но, СУКА, этот бесконечный наставительный бубнеж в башке, сопровождавший буквально каждое мое действие, и на который даже ответить нормально (с призывом: к хренам наконец заткнуться словоохотливому ублюдку) было нельзя, из-за присутствия рядом ни о чем не подозревающего ушастика; это испытание оказалось просто адским адом для меня. И когда Ва Гонь, наконец, спрятал в свой рюкзак обмотанный скотчем плотный серый пакет, с пересыпанной из стеклянных банок и плотно утрамбованной травой, от кипящей внутри лютой злости на задолжавшего Каспера я готов уже был на стенку лезть, и даже биться об нее головой!
Интуитивно почуявший мое взрывоопасное состояние ушастик, как только мы закончили с упаковкой пакета в его сразу солидно раздувшийся рюкзак, свалил от греха в самый дальний от меня угол гаража.
Какова же была моя радость, когда, в одиночку с натужным скрипом начав по новой открывать широкую стальную створку гаражных ворот, я вдруг обнаружил в считанных метрах снаружи троицу злобно ухмыляющихся явно не добрых китайцев, с бейсбольными битами в руках.
— Че застыл, пухляш? — осклабился самый мелкий из бандосов. — Сюда иди. И дружка своего позови… Предложение у нас к вам, замааааанчивое.
— А ну-ка заткнись, сука! — прошипел я.
— Че-че, ты там бормочешь? — продолжил глумиться разговорчивый коротышка. — Да не ссы, пухляш, если будете хорошими мальчиками, добрые дяди вас не обидят.
— Не понял, что ли, дебила кусок⁈ ПРОСТО! ЗАТКНИСЬ! — последние два слова я буквально выкрикнул, чем, разумеется, тут же привлек к себе внимание не только троицы бандосов, но и взявшегося было за соседнюю створку Ва Гоня.
— Бин Сань, ты чего? — удивился ушастик.
— Пухляш, че борзый, да? — обиделся разговорчивый бандос.
— Ой, кто там? — тут же запаниковал ссыкун Ва Гонь.
— Закройся, и не высовывайся! — распорядился я и, шагнув наружу в приоткрытый воротный проем, одновременным ударом локтя и ступни вернул свою створку обратно в закрытое положение.
Сзади тут же лязгнул вбитый в напольный паз стальной штырь нижнего запора.
Ну слава яйцам! За мной больше нет уязвимого хвоста. И можно, наконец, без оглядки отдаться куражу неминуемой схватки, выпуская в молодецкой потехе с «хорошими дядями» на волю накопившуюся лютую злость.
— Смело, но глупо, — прокомментировал мой поступок самый мордатый и плечистый из бандитов.
