Семен от неожиданности резко дернулся, когда края ям начали осыпаться. Сначала на голые тела попадали мелкие камешки, кусочки земли, небольшие листочки. Следом полетели комья по крупнее. Он с ужасом фиксировал, как от тел оставались одни только светлые контуры — там виднелась часть руки, здесь просматривался кусочек ступни.
- Теперь к вам перейдем, - врач повернулся к Семену, отчего тот мгновенно посерел. - Что вы разволновались?
Сердце стучало так, что шевелилась кожа на висках. Глаза расширились. Ноги сами собой сделали шаг назад, потом еще один.
- Не-е-е-е..., - пробормотал Семен, судорожно мотая головой. - Нет, нет...
Вдруг он резко прыгнул в сторону и перекатом слетел с тропинки. Еще через несколько секунд, человек назвавшийся учителем, стал ломиться через невысокий кустарник в сторону болота, где были партизанские тропки.
80
Москва. Особый московский клинический госпиталь. Западное крыло. Пост охраны наглухо перекрыл проход через коридор. Каждого человека, который пытался пройти в дальнюю часть крыла, встречал внимательный взгляд напряженного сержанта.
- Воды..., - горло пересохло, отчего вылетавшие звуки наждаком проходили по потрескавшейся ткани. - Пить!
Смирнов попытался открыть глаза, что ему с тяжким трудом удалось сделать. Веки, казалось, слепил кто-то канцелярским клеем.
- Ой, касатик, очнулся! - вскрикнул кто-то рядом и большое белое пятно исчезло из поле зрения. - Больной очнулся, больной очнулся, - затухая, неслось по коридору куда-то вдаль.
Дальше он опять потерял сознание, а когда открыл глаза, то увидел возле себя целую делегацию врачей. Солидные с небольшими брюшками, с воспаленными от недосыпания глазами, они с любопытством его рассматривали.
- Пить дадите или нет? - просипел он, когда игра в гляделки ему надоела. - Горло перехватило.., - пояснил он.
Мгновенно откуда-то сзади появился стакан с чем-то слегка теплым и шершавые и теплые ладони прикоснулись к его подбородку.
- Не спеши..., - ласково отозвался недавний голос. - Вот и все.
- Где я? - наконец, он смог задать первый осмысленный вопрос. - И кто вы такие?
Низенький, плотный человек, от которого просто веяло довольством и уверенностью, слегка привстал с места и произнес:
- Я профессор Вишневский. Руковожу, так как сказать всем этим, - с улыбкой он обвел рукой небольшой круг. - Мои коллеги, - продолжил он, вновь оборачиваясь к капитану. - Вы, Игорь Владимирович, все помните? - после заданного вопроса, в палате повисла тишина. - А?
На какую-то секунду разведчик впал в панику. «О, черт! Что еще за вопрос? Я в дурке что-ли? - он слегка дернулся, проверяя не привязан ли к кровати. - Вроде нет ремней! Стоп! Какого лешего! Я же в Москве! Был у Верховного... О!». Стремительно пролетевшие мысли, подстегнули его не хуже хорошего кнута.
- Профессор, мне срочно нужен телефон, - от былой растерянности ни осталось и следа. - Мне необходимо связаться с органами государственной безопасности. Дело государственной важности!
Ему показалось или профессор, действительно, облегченно вздохнул, словно звонок в НКВД был для него приятным пустяком.
- Отлично, товарищи, - резко встал он, а следом за ним и остальные. - Мы сейчас ненадолго выйдем, а с больным пока поговорят...
Сам больной с крайним удивлением воспринял такой демарш. Он ожидал совершенно другого: улыбки, недоверия или еще хуже, какого-нибудь медицинского обследования.
- Игорь Владимирович, с тобой все в порядке? - в палате появился его непосредственный начальник, Петр Иванович Орлов, заместитель начальника Разведуправления Красной Армии. - Ну ты брат и дал всем жару! - всегда внешне совершенно невозмутимый (другие в разведке долго не живут), он улыбался. - Я уж, грешным делом, думал с меня стружку снять хотят, а ты сам понимаешь, что в военное время ее снять могут прямо с головой! А вон что оказалось! - в его голосе, видимо, от волнения проскальзывали окающие звуки, что для него совсем не свойственно. - Что ты там натворил?
Игорь пожал протянутую руку.
- Иваныч, ты меня извини, - виновато начал он, глядя ему прямо в глаза. - Не должен я тебе ничего рассказывать... Дело тут уж больно странное.
Неожиданно тот наклонился к его голове и негромко проговорил:
- Молодец, Игорюха. Сказал бы иначе перестал бы тебя уважать, - он сел прямо около него. - Мне позвонили из секретариата ЦК, сам Поскребышев, и попросил съездить и проведать тебя, а потом доложить лично Верховному... Вот такие дела ты заварил.
Во время разговора Игорю все не давала покоя одна мысль — ну не мог сам, заместитель Разведуправления Красной Армии приехать просто справиться о его здоровье. В каждой фразе своего начальника он пытался найти какой-то второй или третий смысл, однако это никак ему не удавалось.
