Салиас-де-Турнемир (граф Евгений Андреевич, родился в 1842 году) — романист, сын известной писательницы, писавшей под псевдонимом Евгения Тур. В 1862 году уехал за границу, где написал ряд рассказов и повестей; посетив Испанию, описал свое путешествие по ней. Вернувшись в Россию, он выступал в качестве защитника по уголовным делам в тульском окружном суде, потом состоял при тамбовском губернаторе чиновником по особым поручениям, помощником секретаря статистического комитета и редактором «Тамбовских Губернских Ведомостей». Принятый в 1876 году в русское подданство (по отцу он был французским подданным), он служил в Министерстве внутренних дел, потом был управляющим конторой московских театров и заведующим московским отделением архива министерства Императорского двора. Его первая повесть: «Ксаня чудная» подписана псевдонимом Вадим (2 изд. 1888). После ряда других рассказов и повестей («Тьма», «Еврейка», «Манжажа») и «Писем из Испании» он остановился на историческом романе. Первый его исторический роман, «Пугачевцы» («Русский Вестник», 1874), для которого он собирал материалы в архивах и предпринимал поездки на места действий Пугачева, имел большой успех и остается лучшим его произведением. Критика, указывая на яркость и колоритность языка, на удачную обрисовку некоторых второстепенных личностей и характерных сторон Екатерининской эпохи, ставила в упрек автору чрезмерное подражание «Войне и миру» гр. Л.Н. Толстого. За этим романом последовали: «Найденыш», «Братья Орловы», «Волга» (все почти в «Русском Вестнике»), «Мор на Москве», «Принцесса Володимирская», «Граф Тятин-Балтийский», повесть (в «Огоньке» за 1879 — 81 годы), «Петербургское действо» (Санкт-Петербург, 1884), «Миллион», «Кудесник» и «Яун-Кундзе» («Нива», 1885-87), «Поэт-наместник» (Санкт-Петербург, 1885), «Свадебный бунт», «Донские гишпанцы», «Аракчеевский сынок», «Аракчеевский подкидыш», «Via facti», «Пандурочка», «Владимирские Монамахи» («Исторический Вестник») и другие. В 1881–1882 гг. он издавал «Полярную Звезду», ежемесячный журнал, в котором поместил начало романа «Вольнодумцы», составляющего продолжение «Пугачевцев». С 1890 года выходит полное собрание его сочинений, предпринятое А. Карцевым (вышли уже 23 тома). В большинстве своих романов, увлекаясь психологией масс и не обладая в то же время большой силой психологического анализа, С. де-Турнемир часто грешил против исторической правды. См. «Исторический Вестник», 1888, № 8, «25-летие литературной деятельности С.» и 1890 год № 8 (ст. Арс. Введенского).
Жилъ поживалъ давно тому назадъ одинъ веселый человѣкъ, маленькій, да толстый, по имени дядя Хозаръ. Онъ былъ очень богатъ, но у него было только три любимыя занятія: ѣсть, пить и спать. Никто не могъ съѣсть больше, выпить скорѣе и спать крѣпче. И дядя Хозаръ такъ усердно занимался этими тремя завятіями, что скоро съ женой и съ дѣтьми очутился безъ единаго гроша. Единственно, что осталось въ его распоряженіи — это 365 дней въ году, но ѣсть было уже нечего. Дѣти кричали и плакали, прося хлѣба, а жена начала драться всякій день. Хозару, наконецъ, стало не въ терпежъ отъ нихъ и, выпросивъ у жены веревку, онъ отправился въ лѣсъ съ тѣмъ, чтобы повѣситься.
Прицѣпилъ онъ петлю къ дереву и собирался уже вѣшаться, какъ вдругъ видитъ: сидитъ на вѣткѣ бѣлочка, да не простая, а золотая, хвостъ изъ брилліантовъ, лапочки изумрудныя, а глазки, два яхонта, какъ огонь горятъ.
— Дядя Мартынъ, ты что это затѣялъ? спрашиваетъ бѣлочка пискливымъ голоскомъ.
— Нешто не видишь. Повѣситься хочу съ тоски, да съ голоду.
— Какъ тебѣ не стыдно. Брось. На вотъ тебѣ кошелекъ, въ немъ всегда деньги будутъ, сказала бѣлка и, бросивъ кошелекъ, пропала.
Мартынъ взялъ кошелекъ, связанный изъ краснаго шелка и смотритъ: въ немъ червонецъ. Онъ вынулъ его, поглядѣлъ и хотѣлъ назадъ положить, но червонецъ не лѣзетъ, ибо въ кошелькѣ другой уже его мѣсто занялъ. Вынулъ Мартынъ этотъ другой, а тамъ третій… Сообразилъ дядя Мартымъ, какой у него дивный кошелекъ, и весело побѣжалъ домой…
По дорогѣ случился трактиръ. Дядя Мартынъ зашелъ въ него на минуточку. Видя его ободраннаго, ему не хотѣли давать ни ѣсть, ни пить, требуя уплаты впередъ. Мартынъ натаскалъ цѣлую горсть червонцевъ и бросилъ хозяину на столъ, говоря, что у него есть на что всю Испанію купить.
Угостившись чрезъ мѣру — Мартынъ тутъ же свалился подъ столъ и заснулъ какъ убитый.
Трактирщикъ замѣтилъ, какая сила въ кошелькѣ Мартына, велѣлъ своей женѣ связать поскорѣе кошелекъ точь въ точь такой же, какъ у Мартына и, пока тотъ спалъ, подмѣнилъ чудный кошелекъ другимъ, простымъ.
Дядя Мартынъ, проснувшись, пошелъ домой и издали сталъ кричать женѣ, что досталъ кошелекъ, изъ котораго можетъ наворотить гору золота.
Вынулъ Мартынъ кошелекъ и сунулъ пальцы за червонцемъ, а въ немъ нѣтъ ничего. Онъ и такъ и сякъ… Ивертѣлъ, и встряхивалъ, и вьгеорачивалъ его, опять клалъ въ карманъ, и опять вынималъ. Но не тутъ-то было. Нѣтъ ничего въ кошелькѣ — и конецъ! Жена Мартына безмѣрно озлилась, думая, что мужъ надъ ней насмѣхается и, не говоря худого слова, развернулась, да такъ мужа угостила, что тотъ вылетѣлъ на улицу кубаремъ. Съ горя, да со злости побѣжалъ онъ прямо въ лѣсъ, на то же мѣсто, чтобы вѣшаться.
А на деревѣ сидитъ та же золотая бѣлочка.
— Ты что, Мартынъ? пищитъ она.
— Вѣшаться. Жить не хочу, когда даже твой кошелекъ и тотъ у меня не дѣйствуетъ. Съ голоду хуже умирать, лучше повѣситься.
— Ну, полно. Не горюй. На, вотъ тебѣ плащъ. Когда захочешь ѣсть, разстели его по землѣ и садись.
Бѣлочка пропала, а на дядѣ Хозарѣ очутился плащъ. Снялъ онъ его, разостлалъ на травѣ и сѣлъ. И вдругъ видитъ, весь его плащъ покрылся блюдами и винами. Цѣлый обѣдъ на десять человѣкъ.
На радостяхъ Мартынъ наѣлся и напился и, едва двигаясь, чуть не ползкомъ отправился домой. Трактирщикъ, увидя его, смекнулъ, что если Мартынъ — сытъ, да и пьянъ, то что-нибудь да есть у него новое въ родѣ кошелька. Онъ вышелъ къ нему и сталъ приглашать выпить съ нимъ. Мартынъ отказался войти и предложилъ трактирщику его самого угостить. Мартыну хотѣлось похвастаться.
— Чѣмъ же и гдѣ ты меня угостишь. Развѣ открылъ ты трактиръ?
— Вотъ, мой трактиръ! сказалъ Мартынъ.
И, разложивъ плащъ, онъ сѣлъ и велѣлъ сѣсть и трактирщику. Плащъ такъ и закрыло всякими блюдами и бутылками съ виномъ. Трактирщикъ онѣмѣлъ отъ изумленья и сталъ придумывать, какъ бы украсть плащъ. Онъ притворился пьянымъ, заспорилъ съ Мартыномъ, полѣзъ на него съ кулаками и такъ его ударилъ, что Мартынъ растянулся на землѣ какъ мертвый. Трактирщику только того и надо было. Подмѣнилъ онъ плащъ Мартына своимъ и ушелъ. Мартынъ, придя въ себя, обѣщался мысленно отомстить трактирщику въ другой разъ за побои и отправился скорѣе домой. Завидя жену и дѣтей, онъ сталъ звать ихъ обѣдать.
— Вотъ дай только развернуть плащъ, объявилъ онъ и даже намъ не съѣсть всего того, что на немъ сейчасъ будетъ.
Жема и дѣти сѣли. Мартынъ тоже сѣлъ и развернулъ плащъ. Смотрятъ они — блюдъ нѣтъ никакихъ, а только куча клоповъ поползли изъ плаща на нихъ.
Жена при этой новой насмѣшкѣ, остервенѣла отъ злости и, наскочивъ на мужа, начала его колотить чѣмъ попало, а дѣти давай ей помогать. Такъ проводили они Мартына чрезъ всю деревню. Побѣжалъ дядя Мартынъ прямо въ лѣсъ, съ тѣмъ, чтобы ужъ непремѣнно повѣситься.
А на деревѣ опять сидитъ его покровительница.
— Что дядя? Или опять плохо? пищитъ она.
— Какъ-же неплохо, когда меня всѣ бьютъ. Трактирщикъ, жена и даже дѣти родныя. Какъ же послѣ этого не повѣситься?
