— Итак, — начал я, сидя посреди амбара, в окружении женщин, детей и мифологических существ, — о насущном. Вариант номер один: мы остаемся здесь и принимаем бой. Помрём с вероятностью сто процентов — эти чёрные дело знают крепко. Вариант номер два: хватаем Осину и валим. Помрём с вероятностью в те же сто процентов. Потому что, как Древо говорит, порядок должен быть: все помирают — и мы помрём. Но, в отличие от варианта номер один, не сразу. Очень не сразу. А теперь все подумали, и кто додумался до варианта номер два — тянет руку вверх.
И первый, подавая пример, как всегда, все и на всех выборах, ткнул ладонью в сторону крыши. Следом за моей, поочередно, поднялись Алискина, Шаруканова, Линкина. Павлик задрал обе, сидя на попе.
— Ось, ослабь вязки маленько. Я тоже с молодёжью, если что. Яр резонно обосновал, — разом в двух диапазонах сообщил Хранитель.
— Я про жука навозного говорил, или только подумал? — раздалась мысль Древа. Но я готов был спорить на что угодно — удивлённо-довольная. — Ты глянь на него, Серый, а? И латынь знает, и психологию масс. Ося Геббельс тебе бы руку жал и на службу звал.
Я молчал. Потому что ладонь Лины как-то незаметно переместилась с расплёвшегося ко́рзиня мне на руку. И мы смотрели в глаза друг другу. И кроме этих доверчивых голубых глаз для меня, кажется, вокруг не было уже ничего.
* scientia potentia est — знание — сила (лат.)
Обедали в тишине. Ни словами, ни Речью никто не пользовался, даже Павлик как-то попритих, хотя на выходе из амбара прямо-таки сыпал вопросами и просто так, терминами и определениями. Явно радуясь тому, что мама и остальные большие начали его понимать. Кто там говорил, что человек — животное социальное? Прав был, кругом прав.
Рыбный рацион на второй день ещё не наскучил, а настоявшаяся уха вообще была встречена с горячим одобрением. Под дружное прихлёбывание я пробовал прикидывать варианты дальнейшего развития событий. Получалось так себе. Потому что для корректного планирования явно требовалось больше вводных. Сколько места будет занимать «транспортировочный модуль» Осины? Семечко это будет, черенок, или что-то более масштабное? Какие требования у Древа будут для укоренения? Я бы ни разу не удивился, если бы узнал, что место требовалось выбирать путём сложных расчётов движения небесных тел и с опорой на глубинные знания геологии и географии. Которые, надо полагать, у Осины точно имелись.
Алиса сновала вокруг стола, не разрешая Лине помогать. Вроде как гостью не с руки обременять. Моя мама тоже так же думала всегда. Энджи сперва робела немного, но ко второй тарелке перестала. Как дал понять Мастер, после того, как организм избавляется от Пятна, ему нужно много энергии и строительного материала, чтобы начать исцеляться. Нервные, сказал, ткани и клетки страдают сильнее прочих. Мы с Линой тогда согласно промолчали, чтоб не начать «троить» снова.
А ещё в голове крутилась картинка, которую видел когда-то давно, кажется, на Пикабу: лесистый склон какой-то горы, под ним — ровное зелёное поле. И дерево на поле, за которым тянулась не то колея, не то канава от склона, будто оно сползло, съехало оттуда. И, как водится, надписи. Сверху — «если тебе не нравится твоё место — поменяй его, ты же не дерево!». А внизу нецензурная прощальная реплика от того, что сменило гору на поле. Очень к месту вспомнилось, прямо вот в масть.
После обеда был чай со всякими вкусняшками, которых я, откровенно говоря, не ожидал. Вчерашние утренние бутерброды со сгущёнкой, повидлом и сладкой пастой были, конечно, вкусными и забежали «на ура», но в привезённых коробках и пакетах нашлись конфеты, печенье и даже торт. Причём, неожиданно, мой любимый — сметанный «Панчо» с ананасами. Вроде бы фабричное производство, на поток, массово — но мне нравился. И, судя по тому, как быстро кончился — не мне одному. А то, как налегала на сладкое Лина, прямо-таки умиляло. Глядя на неё, со счастливой улыбкой жевавшую шоколадную конфету, вторую или третью, нельзя было не радоваться. А то видал я всяких-разных, которые, прежде чем что-то съесть, в смартфоне считают, сколько это что-то им отложит калорий на талии и заднице. И эта процедура непременного расчета и примерки виртуального сала при этом отражается на лице тягостными, мучительными сомнениями, отрицанием и торгами. Как по мне, если перед едой её возненавидеть — так лучше вообще не есть тогда. Кому как, конечно, но в нашей семье таких проблем не было: что на столе стоит — то и ешь. Не хочешь есть — выходи из-за стола. Сидеть «с мордами», как батя говорил, как-то было не принято. То, что у тебя нет аппетита, вовсе не причина портить его тем, у кого он есть. У Энджи, судя по ней, был, да ещё какой.
