— Сказки это! Откуда там осины? Ехуда Ишкер повесился на багряннике. Только зря, потому что отравили его заранее, можно было и без верёвки обойтись. Вечно вы, человечки, торопитесь куда-то, — в отсутствующей при такой беседе интонации мне всё равно чудилось брюзжание.
— Живём мало, а успеть многое хотим. Детей растить, внуков нянчить, — я пробовал не отклоняться от основной темы, что лежала в корзине между мной и пнём.
— Сам ты пень! Имей уважение, в конце концов! — громыхнуло в голове так, что даже в глазах потемнело.
— Скажи, как помочь деду, — наконец, мне удалось так оформить мысль, чтобы она точно никуда не отклонялась. Наверное, доведись общаться на Речи чуть больше, чем второй раз — получалось бы лучше и быстрее.
— Сам захотеть должен сперва. А он давным-давно раздумал. Слишком долго по вашим меркам под Солнцем ходил. Любил многих, спасал, помогал. Да всех в землю свёл. Вот и сам теперь следом собрался, — теперь эмоций не было вовсе. Просто изложение сути, сухо, ничего лишнего.
— У него внучка-красавица сейчас избу метёт. Или уже домела и полы моет. Заблестит дом, давно там женской руки не было, — начал я издалека, не сводя глаз с головы старика. — А правнук — толковый парень. Это он меня научил, как сюда добраться, сам я не сообразил. Речью владеет, а ему всего год и три! Помочь надо мальчишке, подсказать.
Тут я честно не смог бы ответить, спроси меня Древо, о каком именно карапузе шла речь — о Павлике или о Ярике. Помощь и подсказки нужны были обоим, и чем быстрее — тем лучше.
— А то я ничего толком не умею. Дрянь чёрную как-то вывел из него. Из Алиски — Мастер помог, но, сказал, надо баней закрепить. А я ж не знаю как!
Если глаза, привыкшие к полумраку, не врали — у деда едва заметно дёрнулась борода.
— Успеть-то я еле успел, Павлику день-два от силы оставалось, как Шарукан сказал, — продолжал я давить. И, кажется, заметил, как чуть шевельнулась губа. Как это было возможно — и представления не имел, но, судя по всему, как-то работало.
А сам вдруг внезапно понял, что мне в кои-то веки нужна помощь, и я не боюсь и не стесняюсь о ней просить. Наверное, это проявился какой-то новый навык, появившийся в связи с общением с высокоразвитыми, хоть и маломобильными существами. Раньше мне для того, чтобы кого-то о чём-то попросить, требовалось долго собираться и готовиться. Друзей у меня особо не было, родителей своими проблемами грузить мне всегда было стыдно, бывшую — тем более. Вот и приходилось как-то долго и медленно выгребать самому. Почему-то пришло на ум сравнение. Если у женщины случается что-то с машиной — любая ерунда, колесо спустило или омывайка кончилась — у неё не будет никаких проблем с тем, чтобы попросить первого попавшегося мужика о помощи. Я бы скорее язык откусил, чем признался в том, что чего-то не понимаю в машинах. Наверное, поэтому и возил Форда в сервис чаще всего уже на эвакуаторах. И смотрели на меня там, как на живодёра: «довёл скотинку до ручки, изверг!». Теперь же речь шла о сероглазом племяннике и моей младшей сестрёнке. И просить я не стеснялся ничуть. А если для достижения результата надо было спровоцировать предвечную сущность и мумию — ну что ж, надо так надо!
— Он издевается, Серый, да? — вслед за этой мыслью, кажется, чуть дрогнул и прутик на пне. Ну, то есть молодой побег великого Древа, конечно же. — А что значит «маломобильный»?
— Это тот, кто, так сказать, немного ограничен в передвижениях, — попытался сгладить термин я.
— Нахал! Мелкий двуногий нахал! — в голове грохнуло, а вслед за этим будто бы хрустнуло что-то. Какое, однако, звонкое дерево. И оно меня облаяло. Во лбу и висках словно завели ту старинную детскую игрушку, где мужик с медведем по очереди долбили по наковальне молотками. Под носом стало подозрительно мокро, во рту солоновато.
— Хватит, Ось! — третий собеседник «звучал» менее внятно, особенно на фоне эха, что словно продолжало аукаться у меня в голове после вопля Древа. Но я расслышал и не смог удержаться, чтобы не фыркнуть. Мне плавит мозги говорящее дерево по имени Ося. Вполне логичное и достойное завершение дурацкой жизни Ярика Змеева.
— Хватит! — повторилось чуть более громко и внятно. — Ты же видишь, что он тебя не боится. И меня не боится. И правду говорит — родню спас и сюда привёз!
Показалось, что меня отключили от высоковольтных проводов и вынули из башки трубу компрессора одновременно. Перестало трясти и лязгать в голове. Мазнул пальцем под носом, скосил глаза вниз — ну точно, кровь. Последний раз для того, чтобы у меня пошла кровь носом, Максу, самому здоровому парню на секции, потребовалось четыре раунда. Дерево явно сработало техничнее.
— Расскажи про внука ещё, — неожиданно попросил третий голос, что «слышался» с каждым разом всё яснее, — и не держи зла на Осю. Увлёкся, бывает. Давно у нас гостей не было. В этом столетии ты — первый.
