- Мне не хочется это вспоминать.
- Понимаю, что воспоминания тягостны, но мне обязательно нужно все знать, чтобы предупредить повторение.
- Давай в другой раз, ладно? Мне сейчас и без того тяжело, да ещё бередить душу воспоминаниями... Так вот, в отношении охраны. После неудавшегося похищения Мирон приставил ко мне телохранителей до тех пор, пока все не выяснится. Более тяжелого периода в моей жизни не было. Алка говорит, что я ходила с охранниками, как под конвоем. Они неплохие ребята, мы даже подружились, но когда за тобой неотступно следуют два человека, стоят в двух шагах, где бы ты ни была, - это непереносимо. Я расценивала это как ограничение свободы.
- Ларочка, ещё раз прошу: расскажи мне об этом похищении.
- Нет. Я сказала: в другой раз, - твердым голосом произнесла Лариса.
Сыщик неодобрительно покачал головой.
- Значит, ты категорически против охраны?
- Категорически, - поставила окончательную точку Лариса. Когда надо, она умела быть и твердой, и упрямой.
- Ладно, милая, не буду настаивать, раз ты так настроена. Может быть, потом ты передумаешь. А сейчас давай на время забудем обо всем и поедем ко мне, а? Я был бестактен - обещаю исправиться. Дай мне шанс реабилитироваться.
- Нет, Виталик, у меня не то настроение. Тяжело на душе.
- Уверяю тебя - сразу станет легче. Развеешься.
- Вряд ли. Когда гнетут заботы, расслабиться сложно.
- А мы забудем про все заботы.
- Ты, может быть, и забудешь, для тебя это рядовой случай, обычная работа. А я нет.
- Ларочка, для меня это не рядовой случай, раз дело касается тебя.
- Нет, Виталик. Сейчас у меня единственное желание - встать под контрастный душ и смыть с себя всю грязь и в буквальном, и в переносном смысле.
- Так у меня тоже есть душ, - не отставал он.
- Не настаивай, - Лариса бросила салфетку на стол, отодвинула тарелку, встала и быстро пошла к выходу. Виталий задержался, чтобы расплатиться, и догнал её уже когда она подошла к своему "Мерседесу".
Взяв её за плечи, он развернул к себе и заглянул в глаза.
- Милая... Прости меня. Я тебя расстроил.
- Дело не в тебе, - одним легким движение она высвободилась и достала ключи из сумочки. Виталий забрал их, сам открыл машину и помог ей сесть.
- Но я сознаю, что тоже внес свою толику в твое испорченное настроение.
Она молча смотрела на него.
- Простишь неотесанного сыщика?
Лариса наконец улыбнулась.
- Мне не за что тебя прощать. Я на тебя не сержусь. Всего лишь продемонстрировала тебе, что я отнюдь не идеал, который ты создал в своем воображении. У меня тоже бывают и хандра, и приступы дурного настроения, и вообще я не подарок.
- Подарок, и ещё какой! А все остальное - ерунда. Ты живая женщина, а у человека бывают разные состояния. Но я люблю тебя в любом настроении, даже когда ты сердишься и резко говоришь: "Нет!" И все же улыбка тебе идет больше, чем эта морщинка между бровями.
- Ой! - вскрикнула Лара и прикоснулась двумя пальцами ко лбу, разглаживая складку меж бровей. - Ведь почти каждый день делаю маски, чтобы разгладить эту проклятую морщинку! Теперь мои труды насмарку!
Сыщик от души расхохотался.
- Ну как тобой не восхищаться! Истинная женщина! Только что говорили о серьезных вещах, ты хмурилась, а теперь огорчилась из-за какой-то крошечной морщинки!
- Тебе хорошо говорить - мужчин морщины только украшают, а мне эта складка совсем не идет, я сразу становлюсь похожей на злющую-презлющую мегеру.
- А мегера бывает незлющая? - поддел он её.
- Это я для усиления впечатления, - Лара улыбнулась.
- Ну, слава Богу, я же говорю, что улыбка тебе идет гораздо больше. Даже ямочки на щеках появились.
- Ах ты, льстец!
- Нет, сегодня я показал себя не с лучшей стороны. Не выполнил норму по комплиментам.
- Ничего, у тебя ещё будет время наверстать.
- Только на это и надеюсь. Лар, а может теперь, когда настроение стало получше, все же поедем ко мне?
Отрицательно качнув головой, она завела двигатель, решив побыстрее уехать, чтобы избежать повторения просьб. Помахав любовнику, тронула машину, посмотрела в зеркало заднего обзора на одинокую фигуру на мостовой. Пожалуй, впервые Лара видела Виталия таким растерянным...
"Зря я с ним так, - подумала она. - Он-то чем виноват? Старается ради меня, тревожится... А я поджала губы, как перезрелая старая дева, которая непонятно зачем хранит свою девственность: "Нет и нет!" И чего я разозлилась? Не хотелось ворошить ту давнюю историю. Тогда ребята Мирона убили троих людей. Пусть те похитители, пусть полнейшие ублюдки и садисты, но убивать... Звериные законы какие-то... Заеду-ка я к Лидии Петровне. Сейчас без десяти шесть, психиатр уже на приеме. Нелегкая все же у неё работа - постоянно видеть тысячи людей, которые проходят через её кабинет, всем сопереживать, помогать. Она права, не каждый на это способен. Если не любить свою профессию, то быстро осточертеет."
Лариса перестроилась в левый ряд и стала искать разворот. Дорога от ресторана к психиатрическому центру была привычной, и она доехала без проблем.
