Спереди сидели двое. Да что их, целый отряд на одну меня? Если они считают меня Женей Охотниковой, тогда понятно. Но ведь они затащили меня в машину как Алину Эллер… Или нет? Может, меня все же рассекретили? Неужели Борис Оттобальдович понял, что перед ним вовсе не его дочь, и велел разобраться со мной? Или же красавец-любовничек госпожи Эллер, Алексей Бенедиктович Лукин, прислал своих архангелов, буде у него таковые имеются?
Голова кружилась, в основании черепа ныло. Я слегка повела головой вправо и спросила своего «подопечного», так и не доведенного до «Оптики»:
— Ну что, Сусанин, нашел очки?
Тот усмехнулся:
— Да нет, не нашел. И сильно бы удивился, если бы ты их нашла.
— Поняла: ты их никуда и не ронял.
— Конечно, не ронял. У меня их и нет вовсе.
Я выдохнула:
— И кто велел меня похитить?
— Зачем похитить, дорогая Алина? — Услышав такое обращение, я несколько перевела дух: все-таки меня принимают за Алину Эллер, что уже радует. Следили, наверное, от салона. И подловили по-хитрому — Зачем похитить? — Говорил тот, что сидел на переднем сиденье рядом с водителем. — Мы просто пригласили тебя в гости.
Так что не дуйся.
— В гости? Интересно! Вываляли всю в снегу, шубу попортили… Да вы знаете, сколько она стоит, шуба-то?
— Узнаю Алиночку. Ее главное заботит — сколько ее шубка стоит, которую в снегу вываляли, — усмехнулся человек на переднем сиденье. — Не о том волнуешься, знаешь ли.
— А о чем я должна волноваться? За дуру меня держите, да? И этот.., слепец который!
Что, нельзя было просто в машину затолкать, безо всяких пантомим?
— Тебя — сразу — в машину? — усмехнулся парень на переднем сиденье. — Да ты нас за кого принимаешь, за идиотов, что ли?
Тебя затолкаешь… А потом нас выследят и из гранатомета срубят прямо на КПП каком-нибудь, мол, оказали сопротивление милиции. Папочка-то твой, поди, и не такие штуки проворачивал. Не-ет, Алина. Мы тебя от самого салона вели. Ты, дура, зачем охрану-то с собой не взяла? Все на свою прыть надеешься?
— На какую.., прыть? — выговорила я.
— Да ладно тебе скромничать-то. На какую — на какую… На ту самую… Как будто это не ты в прошлом году нашего пацана так по шее саданула, что он два месяца в «спинальнике» провалялся, чуть паралитоном не стал. Ты ж у нас приемчиками владеешь. Типа, современная женщина, да… Во феминизм прет.
В голосе говорившего послышались откровенно агрессивные нотки.
— Вот потому мы тебя так осторожненько и взяли, через Антошку. Он у нас артист, а ты вообще, говорят, актеров любишь, хотя муж твой и кинорежиссер. Но даже если бы при тебе охранник и был, он бы давно уже засветился и мы его по-тихому вырубили бы.
— Ну и кому же я понадобилась?
— А что, сама догадаться не можешь?
Давно тебя уже поджидаем, чтобы спросить, что к чему и как это вышло, что из-за тебя…
— Гена, не пыли покамест! — остановил его парень, который так ловко и с такой гениальной простотой надул меня со своими якобы потерянными очками. — Успеешь еще поговорить. Сейчас приедем, тогда и побеседуешь. А то на ходу, в машине, еще заорет, кто ее знает!
Я лихорадочно размышляла.
По всей видимости, это и есть те люди, которые угрожали Алине Эллер. Ну что же, быть может, в том, что я поддалась на провокацию актера Антошки и попала в этот джип, есть свои плюсы. Они принимают меня за Алину. А кстати… Алиночка-то наша вовсе не такой беззащитный агнец, каким рисует ее Эллер. Впрочем, мужчины часто слепы и не видят очевидного, хотя и почитают себя умными и неотразимыми. Эти в джипе — не исключение. Я хорошо ввернула им про шубу, испачканную в снегу, теперь они будут видеть во мне только мелочную бабу, которая всполошена своим неожиданным похищением. Ну что ж, как только ситуация дойдет до критической отметки, будем переключаться в режим форс-мажор:
«Евгения Охотникова, ваш выход!»
Я прокрутила все это в голове, и мне стало как-то легче.
— Куда мы едем-то? — спросила я.
— А ты прям не знаешь! — откликнулся тот, с переднего сиденья. — Как будто ни разу не ездила, сука!
— Между прочим, за суку, урод, можешь и ответить… — вполголоса произнесла я.
Он медленно обернулся. Я увидела смуглое лицо, бешено сверкающие темные глаза и темно-рыжие волосы, которые делали этого ублюдка похожим на средневекового ката. И палач скрежетнул белыми зубами:
— Да ты че, корова, не срубила еще, что это тебе не по салонам ходить, сиськи в соляриях греть? Думаешь, твой папа — самый крутой и тебе все можно, падла? Мы и поконкретнее тебя людей возили, и ничего — потом они выли в подвале и просили кончить их.
— Какой ты добрый, — отозвалась я и полузакрыла глаза.
Ну что ж. Сейчас немного можно расслабиться. Пока мы едем, меня не тронут, это факт. По крайней мере, ясно одно: то место, куда меня везут, Алина — настоящая Алина, которая сейчас где-то на горнолыжном курорте, — знает. Она там бывала.
