Кстати, в то время появилось несколько грязных статей о «голубизне» Леонарда Леонтьевича, а он к «желтым» СМИ очень болезненно относится. Так что своим заявлением Алина в кон попала. Эллер и без того Серова недолюбливал, а после демарша жены — так просто возненавидел. Понимаешь? И больше не будем о Серове. Леонтьичу и без Коли сейчас несладко. А вот Кум…
— Кум — человек серьезный. Просто так в Тарасов приезжать не станет.
— Это верно. Будем начеку.
— Здравствуй, дорогая. — Голос Леонарда Леонтьевича, встретившего меня на пороге своей квартиры, прозвучал так медово, что я даже оторопела на минуту: не путает ли он меня со своей настоящей женой.
В конце концов, кто ее знает, взбалмошную бабу Вот возьмет и приедет в самый ненужный момент, а?
— Привет, Лео-Лео, — откликнулась я. — Ну как прошел рабочий день?
— Превосходно. А что у тебя?
— Был в гостях Грицын, — произнесла я. — Рассуждал о гении и злодействе. Шутка. Грицын озлился, услышав, что его обвиняют в причастности к гибели Иры Калининой. Привел много аргументов против такого дорогостоящего, громкого и никчемного способа. В общем, я нисколько и не сомневаюсь, что он тут ни при чем.
— С этим Калининым надо решать, — сумрачно проговорил Эллер. — Я все-таки предлагаю обратиться в милицию, чтобы…
— Чтобы они путались под ногами, — вмешался Вышедкевич. — А чем я не милиция? Ты, Леонтьич, наверное, запамятовал, что я несколько лет в убойном отделе работал и вообще красавец и силач.
— Да. И очень скромный вдобавок.
— Вот именно. Так что обойдемся все же без милиции. Тем более что господин Калинин наверняка уже лег на дно вместе со всей своей камарильей, — добавил Вышедкевич.
— С ним пообещал разобраться Грицын, — отозвалась я. — Свои собаки грызутся, чужая не мешай.
— А ничего, что одна из этих собак чуть тебя не загрызла? — нервно бросил Эллер.
— Ничего, — сказала я. — Неприятность эту мы переживем, как пел кот Леопольд.
Значит, Калинина Ген Геныча мы временно отодвигаем в сторону. А вот вам, Леонард Леонтьевич, я вынуждена буду задать несколько вопросов. Далеко не самых для вас приятных.
Вышедкевич за спиной Эллера показывал мне: вспомни, о чем я предупреждал тебя по телефону, не сболтни лишнего. Ишь заботливый.
Впрочем, я все прекрасно помнила.
И предупреждение касательно Коли Серова, невесть к чему всплывшего, в том числе.
Но поскольку Коля Серов вроде бы тут у нас не при делах, он меня интересует не так чтобы мало, но существенно меньше Куманова.
— Леонард Леонтьевич, — сказала я насупившемуся Эллеру, который нервно гладил свои усы, — я хотела узнать у вас следующее. Вы знакомы лично с неким Кумановым Иваном Ильичом?
Эллер повернул голову в сторону и, не глядя на меня, произнес:
— Кстати, вы знаете, что «Ильич» — единственное отчество, которое склоняется в двух вариантах? В девятнадцатом году прошлого века в газете «Правда» опубликовали статью, в которой было написано:
«…Владимиром Ильичем Лениным», с буквой "е" после буквы "ч". Хотя правильно следовало бы написать через "о", как требуют правила орфографии. Но никто не посмел исправить рупор партии, саму газету «Правда», и приняли это написание за стандарт при упоминании имени вождя революции. С тех пор Ленина пишут Ильичем, а всех остальных Ильичей — через "о": Ильичом.
— Спасибо за ликбез, Леонард Леонтьевич. Вам всегда превосходно удаются подобные отступления, — сказала я, — но только вы так и не ответили на четко поставленный вопрос: вы знакомы с Кумановым?
Эллер передернул плечами и ответил:
— Знаком. Ну и что? Он много с кем знаком, я много с кем знаком. Так что неудивительно, что мы пересеклись. Но мне этот разговор неприятен. Давайте оставим его.
— Нет уж, господин Эллер! — запротестовала я. — Мне тоже много что неприятно.
Но ваши ответы могут оказаться важны в дальнейшем, так что вы уж простите, но…
Мы ведь не цветочки нюхаем, а разбираемся в сложном деле. Кстати, с человеческими жертвами уже. Так что, Леонард Леонтьевич, как вам ни неприятно, все-таки постарайтесь на мои вопросы ответить.
Киномэтр сыграл спокойствие. В его глазах разлилось явное недовольство, но, как хороший актер, он уже совершенно овладел собой.
— Ну хорошо, — ответил он. — Постараюсь.
— Давно вы знакомы с Кумановым?
— Да я его и видел-то всего раза три.
— Давно ли вы знакомы? — твердо повторила я свой вопрос, не получив прямого ответа.
— Ну, где-то года четыре. Или пять.
— Четыре, — встрял Вышедкевич.
— Вам известно, что он — родной брат Лидии Ильиничны, жены Лукина?
— Известно, — несколько резко ответил Эллер. — Мне всегда казалось, что свадьба Лукина и этой толстомясой Лиды — просто один из прожектов моего уважаемого тестя.
Он-то с Кумановым дружбу водит с незапамятных времен. Только не вздумай его об этом расспрашивать, Бориса Оттобальдовича. В таких делах папаша Алины, эксклюзивный тип, совершенно непредсказуем, недаром кумится с Кумом.
— Понятно. Значит, это Борис Оттобальдович устроил свадьбу Лукина и Лидии, сестры Куманова? А с какой целью, как вы думаете?
