Быть может, покушение было такой демонстрацией? Нет, едва ли. Киллер стрелял на поражение, и только моя реакция и расторопность Вышедкевича спасли незадачливого киномаэстро. А вот «моя» машина пострадала, и ремонт ее обойдется недешево. Однако это не мои заботы. Пусть Эллер с Вышедкевичем разбираются с вышедшим из строя транспортом.
Такие вот мысли приходили мне в голову на пути в Багаево, на съемки очередного эпизода нового фильма маэстро. Пару раз бросив взгляд на Эллера, я отмечала, что вовсе не творческая лихорадка сейчас его треплет, а нечто совершенно иное. И мне несложно было догадаться, что именно его беспокоит.
— Пора звонить Алине, — вдруг сказал Сережа. — Набери-ка ты, Женя. Хоть пообщаешься с настоящей женой Леонтьича.
Только звонить надо с аппарата Леонарда Леонтьевича. У нее определитель номера, и, если звонок производится с чужого телефона, она просто трубку не возьмет. Из соображений безопасности. Да, босс? Верно?
Эллер вскинул припухшие красные глаза и всполошенно выговорил:
— А? Что?
Было очевидно, что его вырвали из плена горьких раздумий, и произошло это как нельзя некстати.
— Звонить — Алине — босс, — повторил Вышедкевич раздельно и четко. — Ты что, забыл за хлопотами?
Эллер только покачал головой.
— Диктуйте номер, — вздохнула я.
Вышедкевич вынул из кармана бумажку и продиктовал. Я набрала на эллеровском «лыжике», как Вышедкевич уменьшительно именовал телефон марки LG, номер и стала ждать. Звонки уходили в пустоту, стройные и одинокие, как заснеженные тополя на зимней аллее. Наконец трубка откликнулась грубоватым мужским голосом:
— Да! Леонард Леонтьевич?
— Нет, вас беспокоит его.., гм.., секретарь, — произнесла я, — по его поручению.
Могу я пригласить к трубке Алину Борисовну?
— Нет, не можете, — ответил голос. — Она отдыхает, и будить ее я не буду, потому что не хочу стать боксерской грушей.
— Спит? Два часа дня, простите.
— А ей без разницы, что день, что ночь.
Она до утра куролесила, а потом спать завалилась. А че, сам Леонард позвонить не мог, что ли?
— Он занят, — ответила я. — Если Алина Борисовна спит, то, быть может, вы сможете ответить на мой вопрос? Кстати, с кем я говорю?
— Ничего себе, сама звонит и еще возмущается, — простодушно удивились на том конце, в снежной Австрии, — говорите вы, девушка, с личным охранником Алины.
— Николай Серов? — уточнила я.
— Ну — Николай, простите, вы не могли бы сказать, где находятся ключи от квартиры Алины Борисовны? От тарасовской квартиры.
— А че, у Эллера нет, что ли?
— Есть. Но меня интересуют все комплекты. Ключи при вас?
— Ну да. Одни у Алины, другие у меня.
— Это точно?
— Ну да. А че? Я могу проверить. Ждите, если бабок не жалко за связь. Щас я… минуту.
— Жду, — ответила я.
Прошла, допустим, не минута, а около двух. Наконец Серов ответил:
— Ну, есть. Оба комплекта.
— Они всегда при вас?
— Ну да. А что такое-то?
— Благодарю вас, Николай. Передавайте привет Алине Борисовне. До свидания.
— До свидания. А чего надо-то?
Я нажала на кнопку «отбой».
Общение с Николаем Серовым вызвало у меня в памяти анекдот про туповатого «нового русского», к которому явился дьявол и предлагает продать душу за исполнение трех желаний. «Новый русский» стал прикидывать: «Значит, так. „Мере“ свой я вчера разбил, сделаешь, чтоб стал как новый. Документы вот эти подчистишь. Подгонишь пару вагонов с цветными металлами. Тогда подпишу, че просишь. Нет, мужик, я все-таки не пойму, в чем же здесь прикол?..»
И туповатый говорок Коли Серова как-то слабо соответствовал стихотворным строкам на фотографии. Впрочем, тонкие натуры часто выглядят серо, даже туповато. Например, одна умная и образованная фрейлина много лет назад записала в дневнике отзыв о знакомстве: «Бесцветная, туповатая и никчемная особа. Говорить не умеет, держаться в обществе не умеет. И вообще хам».
А познакомили фрейлину с неким М. Ю.
Лермонтовым. Коля Серов, конечно, не Лермонтов, к тому же, как мне показалось, он с бодуна.., но все же, все же, все же…
— Что он сказал? — быстро спросил Эллер.
— Говорит, что все на месте.
— И я так говорил! — отозвался Лео-Лео, хотя ничего подобного и близко не утверждал. — Смешно предполагать, что они дотянулись до Австрии. Тогда, наверное, могло бы произойти много худшее, чем пропажа ключей. Не дай бог, конечно…
— Ну что же, — задумчиво произнесла я. — Вероятно, так оно и есть, как вы говорите. Будем искать в другом месте.
