Было совсем нетрудно поболтать ни о чем минуту-другую. Герцог заговорил о Генделе, и Фортунат выразил восхищение истинного знатока музыки. Они также упомянули в разговоре несколько пьес, которые шли в театре «Смок-Элли». И герцог сразу решил, что ему очень нравится Фортунат, и даже — это было высшим выражением благосклонности — предложил ему свою табакерку. Они проговорили целых пять минут, и весь Дублин наблюдал за разговором.
— Мы должны как-нибудь встретиться снова, — сказал герцог, заканчивая беседу, но при этом кивнул зятю, давая понять, что он говорит всерьез. А когда Фортунат отошел, наслаждаясь триумфом, тихо спросил Понсонби: — Какую игру вы ведете?
Все это время Элиза Лоу была так захвачена зрелищем блестящего круга, что не произнесла ни слова, но теперь повернулась к спутнице:
— Кто этот джентльмен?
— О, разве вы не знаете? Это Фортунат Уолш. Прекрасная старая семья. И насколько я слышала, в фаворе у высоких политиков.
Однако всех этих осторожных приготовлений вместе с данными разведки о том, что семья Лоу собирается на концерт, послушать «Мессию», могло оказаться недостаточно, чтобы ловушка захлопнулась, если бы не еще одно благоприятное обстоятельство.
А этим обстоятельством было то, что как раз в это время молодому Тому Шеридану было нечем заняться.
Несмотря на всяческие неудачи и несчастья в Килке в течение последних лет, Фортунат сумел сохранить дружбу с доктором Шериданом и его семьей. Том был самым симпатичным из детей доктора, по мнению Уолша. Крестный сын Свифта, и сам проявлявший немалый литературный дар, отправился учиться в Тринити-колледж. А теперь он его окончил и выразил желание стать актером и писать пьесы, что было необычным для молодого джентльмена, хотя изредка и случалось.
— Театр «Смок-Элли» как раз то, что мне нужно, — решительно сообщил он Фортунату.
Дублинский театр «Смок-Элли» был воистину приятным местом. В течение зимнего сезона там игрались старые и новые пьесы, а летом туда привозили лучшие лондонские постановки. И в этом году должен был приехать актер Дэвид Гаррик, новая лондонская сенсация.
— Если твою пьесу поставят в «Смок-Элли», Том, обещаю, мы все сразу придем, — сказал ему Фортунат. — Но как ты собираешься существовать до тех пор?
Оказалось, Том решил находить разные небольшие заработки, в том числе и в концертном зале Музыкального общества. И именно это пришло на ум Уолшу, когда он обдумывал, как ему все устроить, когда будет исполняться «Мессия».
— Том, ты имеешь какое-нибудь отношение к распределению мест на концерте? — спросил он юношу, когда встретился с ним на улице.
— Я определенно могу кое-что устроить.
— А как ты отнесешься к тому, чтобы получить две гинеи?
— Я бы отнесся к этому очень, очень хорошо.
— Тогда, — сказал Фортунат, — на «Мессии» мне хотелось бы сидеть рядом с семьей мистера Генри Лоу.
И вот наконец они пришли. Судя по всему, Элизу Лоу задержал разговор с кем-то из знакомых. Фортунат постарался скрыть облегчение.
Да, без сомнения, это были они. Торговец, красивый и худощавый, все еще сохранивший волосы, спокойно улыбался. Его жена, суетясь вокруг дочерей, оглядывалась по сторонам; глаза у нее были светло-голубыми. Фигура у женщины оставалась неплохой. Вполне сносной. И — три дочери. Кто из них Лидия, сразу становилось ясно: та, у которой длинная шея. Она действительно выглядела очень бледной и нездоровой, как и говорил Теренс. Но что до двух остальных, то тут глаза Фортуната широко раскрылись. Что за красавицы! Одна светловолосая и улыбчивая, а вторая, с волосами, отливавшими красной медью, и полной грудью, выглядела весьма самоуверенной. Это Анна или Джорджиана?
Но где они сядут? Будет ли все так, как он надеялся? Фортунат смотрел вперед, рассеянно улыбаясь и сдерживая дыхание. Да. Все было идеально. Рядом с Фортунатом — Грей, а Генри Лоу — рядом с ним.
Вот тут-то и началось.
Повернувшись направо, достойный джентльмен Грей улыбнулся:
— О, мистер Лоу!
— Мистер Грей! Рад вас видеть, сэр. Дорогая, ты, наверное, не знаешь мистера Грея, но у нас с ним общие дела.
Потом мистер Грей спокойно спросил мистера Лоу:
— А вы знакомы с мистером Фортунатом Уолшем, членом парламента? Я состою в его партии.
— Ох… Нет, но я о нем слышал.
— Может быть, желаете познакомиться?
— Конечно! — с некоторым даже жаром ответил торговец. — Хотелось бы.
— Могу я представить вам мистера Генри Лоу? А это член парламента мистер Фортунат Уолш.
— Мистер Лоу. Рад знакомству.
— Мистер Уолш… — Генри Лоу взволнованно улыбался. — Для меня это честь, сэр, и я чрезвычайно рад знакомству.
Оратория была прекрасной и возвышенной. И для Генделя, для герцога, и для Музыкального общества, да и вообще для всех это было истинным торжеством.
Семья Лоу возвращалась домой пешком. Поскольку погода стояла прекрасная, а расстояние невелико, Генри Лоу не видел смысла садиться в карету. Торговец повернулся к жене:
— Если мы устроим ужин, думаю, нам следует пригласить Фортуната Уолша и его жену. Он весьма рассудительный человек. Думаю, он придет.
