Как-то раз, когда отношения с Францией были особенно плохи, она даже убедила лорда отпустить задержанного в Дублине молодого француза, ведь, как Джорджиана беспечно заявила великому человеку, его невеста во Франции будет очень тревожиться.
— А будет от этого хоть какая-то польза вам или мне? — с веселым недоумением поинтересовался лорд Таунсенд.
— Никакой, насколько я понимаю, — ответила Джорджиана.
И если раз или два лорд-наместник втайне просил Джорджиану помочь ему в кое-каких затруднениях, она делала это с радостью, и ни одна душа в Дублине ничего не знала.
И вот теперь, когда Джорджиана наблюдала за молодым Патриком, стоявшим рядом с Фортунатом, она самым естественным образом думала о том, что могла бы сделать для обаятельного католика.
Но всему свое время. А этим вечером ей нужно завершить другое дело.
Джорджиана иногда тревожилась за сына. Назвали его в честь одного друга ее мужа, который стал крестным отцом мальчика. Но имя, похоже, определило его характер. Он делал все, чего от него ожидали, но делал с безразличной, механической точностью, как какой-нибудь генерал, уничтожающий мелкого врага, и это почти пугало. Он стремился к победе и воспринимал себя серьезно. Слишком серьезно. Возможно, в нем проявились ее собственные предки-пресвитерианцы, Джорджиана не знала. Но что-то нужно было делать.
Решение, пришедшее ей в голову, было вполне простым. Сыну нужна женщина, чтобы отвлечь его от самого себя. Джорджиане было все равно, будет это жена или любовница, однако жену следует выбрать с большой осторожностью. И как раз недавно Джорджиане показалось, что она нашла подходящую кандидатуру.
Во всей Ирландии не было более великого рода, чем древний род Фицджеральд. Они практически правили Ирландией, пока их не сломили Тюдоры. И все равно Фицджеральды, властные графы Килдэр, — настоящие ирландские принцы. Два десятилетия назад в Дублине именно граф Килдэр расширил город, осушив болота вдоль реки Лиффи за Сент-Стивенс-Грин и проложив Килдэр-стрит, и построил там великолепный особняк, вроде палладианского загородного дома, который теперь назывался Ленстер-Хаус, поскольку граф Килдэр получил еще более высокий титул герцога Ленстерского.
Род Ленстер был весьма многочислен. Но для Уолшей заключение брака с представителем любой его ветви стало бы последним шагом в продвижении от сквайров к аристократии. Когда их дочь Элиза вышла замуж за одного из Фицджеральдов, состоявшего в довольно близком родстве с герцогом, Джордж и Джорджиана поздравили себя и стали посещать приемы в огромном Ленстер-Хаусе уже как члены семьи, радуясь от души.
У молодого Фицджеральда имелась сестра. А следовательно, она была из Ленстеров. Более того, Джорджиана случайно узнала, что девушка должна получить большое наследство после одной из ее тетушек, то есть невеста вдвойне желанна. И это удовлетворило бы ее сына и семью мужа. Молодой Геркулес уже имел состояние. Что до самой Джорджианы, так ее интересовал характер девушки. А девушка была умной, доброй и веселой. И если кто и мог превратить ее сына в спокойного и счастливого мужчину, так именно она. Конечно, тогда оказалось бы, что двое ее детей вступили в брак с братом и сестрой, но вряд ли это кого-нибудь заинтересовало бы в такое время, когда разрешалось жениться на двоюродной сестре.
С приходом Геркулеса вся компания имела прекрасную возможность обсудить это с Элизой. Такой была программа Джорджианы на этот вечер.
Но было и еще кое-что. Всем захочется поговорить с почетным гостем, когда он явится. Но у Джорджианы имелись особые причины желать такого разговора. Потому что она хотела кое-что попросить у него. И это касалось ее семьи.
Проведя четверть часа в разговорах с разными родственниками, Фортунат заметил, что Геркулес стоит один, и обрадовался, поскольку хотел поговорить с молодым человеком наедине.
И хотя Фортунат был счастлив встретиться с приехавшим из Лондона внуком, на самом деле он почти не знал Геркулеса. И удивляться тут было нечему. В детстве Геркулес всегда был в компании других детей, а сам Фортунат, занимаясь делами имения в Уэксфорде, постоянно был в разъездах, а потому видел внука редко. Во время учебы в Дублине дед и бабушка тоже не часто с ним встречались. Тем более что у студентов своя особая жизнь. Фортунат прекрасно это знал. А потом молодому человеку захотелось как можно скорее завершить свое образование в Лондоне. Может быть, гадал Фортунат, этот юноша слегка нетерпелив?
— Нам так жаль, что мы редко тебя видели, дорогой мальчик, пока ты учился в Тринити, — приветливо начал Фортунат. — Уверен, там ты обзавелся хорошими друзьями. И наверное, раз-другой позволял себе кое-что, а? Выворачивал плащ наизнанку? Признайся, много ты окон разбил?
