Однако Бригид не чувствовала себя счастливой. Не потому, что с ней дурно обращались, ничего подобного. Просто Маунт-Уолш находился слишком далеко от ее дома, и повидаться с семьей она вряд ли теперь могла больше двух раз в год.
— Она бледненькая как привидение и тощая как кочерга, — сказала экономка Джорджиане, — но я не могу заставить ее съесть больше нескольких крошек.
Поэтому Джорджиана взяла девушку под свое крыло, сделав своей временной горничной, учила причесывать и укладывать ей волосы и даже смогла разговорить Бригид. Джорджиана узнала, что отец Бригид был ремесленником и что девушка умеет читать и писать. Чувствуя хорошее к себе отношение, она вроде бы стала немного бодрее и даже прибавила в весе пару унций. Но непредвиденным следствием этой заботы для самой Джорджианы стало то, что она и сама немного ожила.
К июлю, когда приехали Геркулес и Китти вместе с маленьким Уильямом, Джорджиана действительно чувствовала себя лучше. И была рада приезду гостей. И если иногда в отсутствие родителей Геркулес проверял, как идут дела в имении, и вел себя так, будто имение принадлежит ему, и если даже время от времени он заявлял, что куда лучше мог бы использовать это место в политических целях, Джорджиана знала: он не хочет обидеть ее. Просто такова уж была его натура. И если он предупреждал мать, что некоторые местные сквайры и фермеры, которые ей нравились, на самом деле проклятые патриоты и что у него есть тому доказательства, Джорджиана не обращала на это внимания.
По большей части Геркулес держался вполне мило. А Китти буквально расцвела. Возможно, она и не умела говорить на умные темы, но в деревне чувствовала себя как дома. Она прекрасно знала, что и как следует делать, и все вокруг, от рабочих на земле до судомоек на кухне, вскоре обращались к ней с дружеским уважением, словно знали ее всю жизнь. Она, пожалуй, смогла бы управлять тут всем лучше, чем я, с некоторой завистью думала Джорджиана. И, видя, как Китти прогуливается рука об руку с Геркулесом, откровенно счастливая, Джорджиана была вынуждена признать, что Геркулес очень правильно выбрал жену.
Но самую большую радость доставлял малыш Уильям.
Это был чудеснейший мальчик. А поскольку Джорджиана была его бабушкой, никто, похоже, не имел ничего против того, что она проводила с ним много времени. И если у Геркулеса и Китти были другие дела, они с радостью оставляли малыша с ней, и она играла с Уильямом долгие часы. Иногда Джорджиана призывала на помощь Бригид, и девушка отлично управлялась с ребенком. Уильям был веселым малышом. И он все так же был похож на Патрика, хотя Джорджиана об этом помалкивала.
Как-то раз повариха, работавшая в доме у Фортуната много лет, вполне невинно заметила, обращаясь к Геркулесу:
— Ну разве этот малыш не похож на мастера Патрика, когда тот был таким же маленьким?
— Ничего подобного! — холодно откликнулся Геркулес.
— Ох, вы тогда были слишком молоды, чтобы помнить, — благодушно сказала повариха.
— Да не похож он на него ничуть! — взорвался Геркулес и одарил повариху таким бешеным взглядом, что та больше никогда не возвращалась к этой теме.
А Джорджиана подумала: очень хорошо, что Геркулес не хозяин в этом доме, или бедной женщине пришлось бы уже собирать вещички.
У Джорджианы занятия с Уильямом создавали ощущение, что она снова обзавелась собственным ребенком. Присутствие в доме малыша и радостная перспектива долгих лет, когда он будет расти и меняться, весьма помогли ей поправиться. К концу лета Джордж сказал ей с улыбкой:
— Ну, теперь ты гораздо больше похожа на саму себя.
Той осенью она вместе с мужем вернулась в Дублин к началу парламентской сессии. Ничего особенного в течение тех месяцев не произошло. Приходили вести о том, что красные мундиры отлично расправились с американскими повстанцами на юге, но недавно назначенный генерал Корнуоллис разбил армию южан под командованием генерала Гейтса.
— Рабы бегут, чтобы присоединиться к нам, потому что мы обещали им свободу, — сообщал Джордж.
Нельзя сказать, чтобы такие новости огорчали Граттана и его патриотов. Добившись победы во время предыдущей сессии, он теперь добивался независимости ирландского парламента, но его мало кто поддержал. Потом стало известно, что молодой Ричард Шеридан выдвинул свою кандидатуру на выборах в лондонский парламент. К Рождеству они получили от него письмо, в котором говорилось, что Шеридан уже сблизился с некоторыми лидерами партии вигов. «Они полны решимости сделать что-нибудь для патриотов в Ирландии, — писал он, — если, конечно, нам удастся сдвинуть с места лорда Норта, а он стоит на своем, как Скала вечности».
В конце весны Китти подарила Геркулесу еще одного сына. Его назвали Августом. А Джорджиане было приятно думать, что он, скорее всего, был зачат в доме в Уэксфорде.
И именно в Уэксфорд она вернулась в мае, причем с радостью.
