— Я тоже. Но этот человек нашел для них формулу, и для математиков она имеет огромное значение. Говорят, он почти равен Ньютону. И он коренной ирландец. — Граф улыбнулся. — До чего же странную смесь представляет собой Ирландия, Стивен! С одной стороны, мы видим трагедию и позор Великого голода, а с другой — идем впереди всего мира.
— Мне бы хотелось, — вздохнул Стивен, — чтобы я получил образование получше.
— Ты и так справляешься, — возразил граф, — но я понимаю, о чем ты. — А потом пробормотал нечто невнятное, похожее на «тебе нужен сын».
Наверное, Стивену действительно стоило об этом подумать, но он не чувствовал себя готовым. В доме они тут же столкнулись с Каролиной Дойл, или Каролиной Барри, как теперь следовало ее называть. Она только что приехала с мужем, который отправился в другую часть дома.
Каролина любезно поздоровалась со Смитом, и они несколько минут беспечно болтали друг с другом.
— Но самое удивительное то, — сказал им Стивен, — что я ничего не почувствовал.
Это было неделю спустя. Он сидел в гостиной со старшими Тайди. Морин тихонько устроилась в углу. Личные проблемы Стивен был способен обсуждать с очень немногими людьми, но по какой-то причине в семье Тайди он чувствовал себя достаточно свободно. А присутствие в комнате Морин не казалось ему существенным.
— Раньше я испытывал к ней нежные чувства. Когда же она предпочла другого, то, пожалуй, должен признаться: после некоторого огорчения я разозлился. — Смит улыбнулся. — Это было очень глупо с моей стороны. И наверное, непростительно. Но так уж вышло.
Встреча с Каролиной была, вообще-то, весьма приятной. Смит увидел милую женщину, немного полнее прежнего, счастливую в браке, мать чудесного ребенка. Она чувствовала себя абсолютно свободно в обществе Смита, но совсем не интересовалась им как мужчиной, и это не позволило каким-то прежним желаниям пробудиться в Стивене. На следующий день они расстались друзьями.
— Похоже, это действительно так, — заметил Стивен. — Любовь может превратиться в дружбу.
Миссис Тайди, маленькая аккуратная женщина со светлыми вьющимися волосами, посмотрела на него с улыбкой:
— Бывает и кое-что получше, Стивен. Это когда дружба превращается в любовь.
— О да, — вздохнул Стивен. — Уверен, такое должно случаться.
— Но ты не слишком разбираешься в делах сердечных, — благодушно заметила миссис Тайди.
— Не разбираюсь?
— Нет.
Когда Стивен собрался уходить, мистер Тайди отвел его в сторонку.
— Позволено ли мне будет обратиться с просьбой? — как всегда высокопарно заговорил он.
Естественно, Стивен выразил горячее желание сделать все, что в его силах.
— Это касается Морин Мэдден, — пояснил квакер. — Когда ты ее спас, она была одна в целом мире. И все же у нее есть родные — брат и сестра. Вот только никому неведомо, где они ныне и живы ли вообще. И вот я думаю: может, ты поговоришь с ней, а потом разузнаешь что-нибудь? Вдруг сможешь их найти?
— Конечно! — согласился Стивен.
И они договорились, что Стивен придет на следующий день и поговорит с Морин.
Наступивший год оказался нелегким для семьи Тайди. Поскольку Сэмюэль Тайди участвовал в поставках благотворительной помощи, он дважды ездил в Корк и по всему Лимерику. И каждый раз он возвращался все более подавленным. Частично его тревоги были связаны с новым бичом, обрушившимся на остров в ноябре.
Само по себе начало эпидемии холеры не было удивительным. Эта болезнь уже какое-то время гуляла по всей Европе, и почти неизбежно она должна была добраться и до острова, а когда добралась, то с легкостью распространилась через канализацию и водозаборы в портах. Торговые города переполнились ослабевшими больными людьми, искавшими прибежища. Холера буйствовала по всей стране около шести месяцев, еще более увеличивая количество смертей.
— У нас теперь в работных домах на четверть миллиона мест больше, чем прежде, — сказал Тайди жене весной.
Но и там каждую неделю умирал один из восьмидесяти человек. А это составляло две с половиной тысячи в неделю, или сто двадцать пять тысяч в год. И это только в работных домах.
— Мне говорили, — добавил Тайди, — что в некоторых частях Клэра людей умирает в четыре раза больше.
— А не сами ли работные дома ускоряют распространение болезни? — спросила его жена.
— Возможно. Но многие из тех, кто туда приходит, уже едва живы. И вряд ли тут можно винить надзирателей работных домов. Сама система никуда не годится, а правительство по-прежнему отказывается давать деньги.
В феврале все же удалось добиться одной маленькой уступки. Правительство выдало на помощь дополнительные пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. В Англии это вызвало настоящий скандал. Лондонская «Таймс» подняла шум, твердя, что такой щедрый жест почти сломал хребет британской доброжелательности.
— Я тут встретился с одним чиновником, — рассказал жене Тайди вскоре после того. — Он хочет уйти в отставку. Показал мне письмо, которое написал. Говорит, что отказывается и далее быть агентом истребления.
