Дубовая Гряда полностью

— Когда человеку тяжело, он вспоминает все луч­шее, что было в жизни. Почему? — спросил Володя.

— Не понимаю тебя.

— Ну, бывает, что тебе угрожает смерть, но есть время подумать. Обязательно вспомнится детство, мама, девчата,

— А кого ты вспоминал, когда тебе угрожала смерть?

— Помнишь, как ты провалилась зимой под лед, а я тебя хотел вытащить да и сам угодил в прорубь? Чуть не утонули.

— Ну, такой случай каждый запомнит.

— И жалел, что других случаев не было.

— Каких бы ты хотел?

— Да хотя бы таких,— Володя обнял Зину и поце­ловал. Она уперлась руками ему в грудь, и в это мгно­вение появился Зинин отец.

— Кто тут? А-а...— глянул он в лицо парню, неловко потоптался и ушел.

— Ну, влип... Теперь век не посмею ему на глаза по­казываться,— растерялся хлопец.

Зина потихоньку рассмеялась:

— Ты же искал случай...— И серьезно продолжи­ла:— Знаешь, я хотела тебе кое-что рассказать, но не ре­шалась.

— Что?

— Отец говорил, что Шайдоб плетет о тебе и Мико­ле разные небылицы. Будто вы прячете винтовки, хоти­те убить его Василя и моего отца. Сообщил бургомистру, что вы комсомольцы, просил начальника полиции арестовать вас обоих. Отец ругал старого брехуна за это, а тот угрожал, что проследит за вами и докажет фактами.

— Значит, твой отец боится, чтобы его не убили?

— Ну что ты, только посмеивается. Он больше боит­ся немцев. Говорит, можно было бы работать, но из-за Шайдоба ни ему, ни людям беды не миновать.

— Ни Василя, ни твоего отца я не трону. А вот ста­рого Шайдоба...

— Володенька, не нужно, зачем он тебе? — чуть не взмолилась Зина.— Я просто предупредила, чтобы ты знал.

— Спасибо, Зиночка.

Несколько минут хлопец шел молча, о чем-то думая. Зина расстроилась.

— Зря я тебе все это рассказала.

— Ну что ты,— Володя будто очнулся, опять обнял девушку. На этот раз она не пыталась вырваться.

Было поздно, но идти домой не хотелось. В эти мину­ты юноша чувствовал себя как никогда самостоятель­ным и взрослым.

Зарево, поднявшееся над деревней, оборвало их раз­говор.

— Пожар, Шайдобы горят! — вскрикнула Зина и бросилась в сени. Володя бросился за ней, выхватил из ее рук ведра и помчался по улице.

...На следующее утро Лида встретилась с Василем. Он был зол, в ответ на вопрос девушки отчего начался пожар — лишь тряхнул головой и с недоброй усмешкой сказал:

— Найдем причину...— И, чуть помолчав, добавил: — Из-за меня отец страдает.

— Почему из-за тебя?

— Ты же знаешь: он мстит.

— Кто?

— Микола... Я думал, у тебя с ним ничего не было, а старик говорит, что он с Володей почти каждый вечер к вам наведываются.

— Ложь! Правда, хлопцы раза три заходили, но не ко мне, а с мамой на кухне разговаривали.

— Что я, маленький? Не понимаю? С мамой... Да о чем им с ней говорить?

— Расспрашивали о тюрьме, кто там сидит.

— Скоро сами увидят кто... Ты куда торопишься?

— К Зине.

— Вместе пойдем. Давно я у Савки не был.

Зина обрадованно бросилась навстречу подруге. Но, разглядев ее грустное лицо, сразу спохватилась:

— Что с тобой? Василь хмурится, так у них несчас­тье. А ты? Мы с Володей вчера первые увидели пожар, но, пока добежали, отец Василя уже охрип от крика.

— Откуда вы бежали? — быстро спросил Василь,

— От нас,— ответила Лида.

— У вас и Володька был?

— Был,— кивнула Зина.— Он меня до самого дома провожал. И вдруг — зарево...

Не слушая дальше, Василь ушел на кухню, где Зи­нин отец ремонтировал старую прялку.

— Еще моя мать на ней пряла,— сказал тот.— Сколько лет провалялась на чердаке, а вот пришлось достать. Пускай теперь бабы мои потрудятся...

— Отец говорит, будто это Микола с Володькой бро­сили противотанковую бутылку на наш хлев,— перебил его Василь.— А правда ли, что в это время Володька был у вас?

— Был,— Савка отложил молоток в сторону.— Соб­ственными глазами видел, как он с Зиной около наших ворот стоял.

И вдруг сердито вскинул голову:

— Я не защищаю хлопцев, но хватит на них грязь лить! До войны все в деревне были люди как люди, а те­перь что с некоторыми делается, понять не могу. Чего вы хотите? Крови? Или земля вам нужна? Берите, не воз­ражаю. Разозлит твой отец людей, и неизвестно, чем это для него может кончиться!

Василь и сам был не рад, что начал этот разговор. Ведь и девчата в соседней комнате все слышали. Дымя папиросой, он угрюмо думал: «Хлев со скотиной... все будет. Мне Володька только и мешал. А того, второго, выведу отсюда, и никто рта не посмеет открыть, что из-за нее».

Наконец разошлись по домам.

Переступив порог избы, Василь увидел на припечке большой таз с водой, в котором лежал топор.

— Что это варится? — спросил у матери.

Авдотья эапричитала:

— Ой, сынок, все напасти на нас... Отец начал кусок соли растирать — чувствую, вонь пошла из-под обуха. Мы пригляделись — какие-то желтые капли светятся на шторе и горят. Я помочила топор в воде — потухли. А начала полотенцем вытирать — опять загорелись! Побоялась я ставить топор на пол: как бы нечистая сила и избу не сожгла...

— Отец, ты вчера брал топор? — спросил Василь.

— Брал.

— А что им делал?

— Ничего.