- А если ты откажешься, то тебя попросту прирежут. – И вот тут, ей не нужно было пытаться что-то там изображать. Тут она была естественна до брызг изо рта. – Прирежут, Дуда. Тихо удавят в одну из долгих безлунных ночей и запихают в нору к Костяному кроту. Как тебе такое? А? – Она зло сощурила глаза. – Ты, что думаешь, все забыли, как ты Стаха на задницу усадил? Или думаешь, кто-то забыл, как Като валялся на грязном полу школьного коридора? Никто ничего не забыл. В этом городе никто ничего не забывает. И даже если их семьи, следуя запрету Хитрого, не предпримут никаких действий в отношении тебя. То поверь. Найдётся целая куча прихвостней, которые решат, что этот прогиб им когда-нибудь в жизни зачтётся. Люди, Дуда, чтобы ты о них не думал, те ещё сволочи.
- Ну, не так-то просто меня удавить. – Фыркнул я.
- Не просто? – Анастасия до того удивлённо выпучила глаза, что мне стало немного стыдно. – Для любого парня, который добрался до третьего уровня усиления, свернуть голову мальчишке без Источника, это как кутёнка в ведре утопить. И это я тебе авторитетно заявляю. Как человек, который не пропустил не одного финала Лиги Восьмиугольника.
Вспомнив, что семья Крамских является официальным спонсором всего, что зовётся в нашем городе мордобоем, я скромно промолчал.
Ну, так что, Дуда? Что ты выберешь? – И наклонив голову чуть в бок, Анастасия впилась в меня взглядом.
- Я выберу Софку. – Зло фыркнул я. И чтобы не продолжать этот бессмысленный спор, развернулся и пошёл искать Калошу.
«Что за день-то такой сегодня!? – Возмущённо размышлял я, перепрыгивая через две ступеньки разом. – «Должны же между чёрными быть и белые полосы? Ну и где они?»
Взбежав на второй этаж, я увидел, как Калоша приближается к классной комнате. Буквально, метров десять оставалось.
- Артур Захарович, - крикнул я. – Подождите минуточку.
Калоша остановился и с удивлением уставился на меня.
- Тут такое дело Артур Захарович, - подбежав к нему, я зачастил. – Мне край как надо освобождение от занятий. Хотя бы на недельку, а лучше на две. Вы же знаете мою ситуацию. – Тут я подкинул в голос трагизма. – Все вокруг шепчутся, что Щепка помер, мать на этой почве работу забросила и рёвом ревёт. Сестра от рук отбилась. Да и своих проблем вагон. Поможете?
Калоша недовольно пошевелил кустистыми бровями.
- Я всё понимаю Дима, но…. – Он сморщил нос и задумчиво закусил губу. – Ты сам вспомни – тебя в октябре, сколько не было? Две недели, три? Затем зимой, ты почти месяц отсутствовал, и теперь опять? Как я это директору объясню? – Мистер Зимин еще больше сдвинул брови, что придало его добродушному лицу более строгое выражение и, сложив руки на своём круглом животике, принялся перебирать пальцами.
Я, молча, ждал. Сейчас он немного повыпендривается и сдастся.
Зимин был отзывчивым и крайне добродушным дядькой. Этакий, лупоглазый и розовощёкий пухляш, с милой застенчивой улыбкой и неистребимым желанием затянуть всех учеников нашей школы в Ротлемский дискуссионный клуб.
Он всем искренне помогал, вел бесплатные факультативы, возился с отстающими и часами уговаривал тех родителей, которые не хотели платить за обучение своих непутёвых отпрысков, поднатужится, затянуть пояса, и дать возможность ребёнку отучиться ещё хотя бы четверть, а потом ещё четверть.
Тем более было странно, что из года в год, среди учеников младших классов упорно ходила одна и та же байка. Мол, ласковый и отзывчивый Зимин Артур Захарович, пользуясь своим влиянием и положением. Заманивает к себе домой нерадивых школьников. Где, напялив на себя кожаный фартук и неимоверно грязный колпак, потрошит их, и варит в огромном закопчённом котле. После чего, вооружившись серебряным ножом и железной вилкой, радостно жрёт, врубив для антуража старую пластинку сладкоголосого Джексона.
Мерзкий слух подпитывался тем, что многие пацаны и девчонки, которых Зимин подтягивал у себя на дому, видели этот самый огромный котёл. Он находился в маленькой захламлённой кладовке, примыкающей к кухне, а рядом с ним висел кожаный фартук.
Потом, младшие классы подрастали, обзаводились мозгами, и переставали верить в эту несусветную чушь. Но им на смену приходили новые младшие классы и байка, про закопчённый котёл и нерадивых учеников, вновь расцветала буйным цветом.
- А потому, что нечего быть таким толстым. – Возмущённо шипел Штырь, просто и логично, объясняя это загадочное явление. – Главное, все остальные учителя худые, словно волгоградские рогатые шакалы. А этот жиртрест, отрастил себе брюхо и ходит, радуется.