Больше всего, конечно, Прапора было жалко. Очень уважаемый человек был, хоть и контуженый, горячий. Чуть что – сразу кулаки в ход пускал, если чего не тверже. Но ведь не с детства контуженый. Свой недуг Прапор в Афганистане заработал – вместе с орденом Красного Знамени и двумя орденами Красной Звезды. Четыре года отвоевал. Потом в Группе советских войск в Германии дослуживал, пока Горбачев не похоронил СССР вместе с варшавским военным блоком. Прапор одним из первых начал пригонять импортные машины на авторынок. Чтобы обезопасить себя от криминального элемента, хлынувшего с просторов бывшей империи разбойничать на большую дорогу номер два, Прапор возил с собой пистолет Макарова, раздобытый еще во время службы в ГСВГ. Возить оружие через польские пограничные переходы он, конечно, не рисковал, предпочитая прятать его в лесах то под Тересполем, то под Щвечко. В Германии и в Белоруссии спокойно, а вот на польских дорогах Прапор был во всеоружии. В Германию за машинами, как правило, собирались семеро объединенных общей идеей водителей, садились в микроавтобус и ехали до места назначения. На семерых накачанных польским пивом крепких мужиков вряд ли кто попрет, хотя исключения из правил тоже бывали… А в Германии и на обратном пути – как у кого складывалось. Тут уж – каждый сам за себя, надеяться не на кого… Един бог за всех, как говорится.
Иногда в Германии сразу подыскивался нужный автомобиль, а когда и неделю приходилось промыкаться в поисках желаемого, тратя и без того скудные финансы на вкусные немецкие колбаски, пиво и дорогое жилье. Чтобы исключить из своего бюджета жилищные траты, Прапор ночевал в припаркованных на тихих немецких улочках машинах, которые местные жители нередко забывали запирать. Когда наступали сумерки, он находил открытый автомобиль и заваливался спать на заднее сиденье, положив под голову сумку с огнетушителем, аптечкой и стоп-сигналом – необходимыми атрибутами зарубежной автомобильной экипировки, которую так любили проверять польские полицейские в корыстной надежде на ее отсутствие. Бывало, прижимистые немцы не всегда продавали укомплектованную средствами безопасности машину, потому Прапор всегда возил с собой необходимый комплект, не единожды удивляя польскую дорожную полицию наличием двойной экипировки. И такое было. Экономный был человек.
Иногда его выгоняли из машины полицейские, иногда – сами владельцы. Несколько раз будили стуком в стекло соседские старушки, выгуливавшие по утрам своих тихих собачонок, вместе с которыми зорко бдили за порядком вокруг. Гавкать немецким собакам было строжайше запрещено. Пребывая в Германии, Арсений ни разу не слышал, чтобы домашние питомцы громогласно выражали свои собачьи эмоции, и очень этому удивлялся. Вычитав где-то у Куприна, что дрессировщики в цирке разговаривают с животными на немецком, он лишний раз поражался магической силе этого великого языка, от которого собаки и, наверно, даже животные других семейств превращаются в робких овечек… А по большому счету – чего им гавкать, собакам, если хозяева кормят на убой, на улице какашки за ними в полиэтиленовый пакетик убирают и водят в специальные парикмахерские? Их человеческую собачью жизнь с нашей собачьей человечьей не сравнить…
Особо серьезных проблем заслуженный воин не имел, ибо состава преступления за ночевку в чужой машине не было. Ну не отдавать же, в конце концов, семьдесят марок за ночь в отеле! Ведь на эти деньги можно четыре дня питаться. В парках и на пляжах ночевать запрещено, Германия – это вам не Франция. Нет в ней Булонского леса, где все дозволено.
В Германии повсюду орднунг – истинный немецкий порядок. Вот и приходилось Прапору выкручиваться в полном смысле этого слова. И за рулем на автобане цвай, и во сне, на заднем сиденье чужой собственности, в положении эмбриона.
Друзья Прапора иногда покупали газовые пистолеты, на свой страх и риск везли их, несмотря на запрет на территории Польши, домой – для продажи. Но чтобы помышлять о боевом оружии – на это был способен только Прапор. Сел он в польскую тюрьму надолго. Эх, знала бы черниговская ребятня, что на последнее дело идет, отсиделась бы лучше за кружкой пива «Живец» у придорожного мотеля, а еще лучше – вообще бы шалить на чужбину не приезжала. Не дрогнула рука у бывшего «афганца». Шестью выстрелами из своего «макарки» Прапор отправил к ангелам шесть несмышленых украинских душ, возомнивших себя разбойниками с большой дороги. Отправил бы и седьмую, но патроны закончились, да и проезжавшие мимо полицейские скрутили – иначе голыми руками убил бы. Осудили контуженого ветерана лет на пятнадцать. С тех пор никто о нем ничего не слышал…
